Анна Гурова - Радужный змей
— А до какого времени открыт архив? — не очень вежливо прервал Глендруида Платон: он чувствовал, что профессор собирается засесть с коктейлем в тени надолго.
Глендруид понял намек, но не обиделся.
— Я понимаю, вам не терпится, — снисходительно произнес он, вставая из-за стола. — Не обольщайтесь — историю раскопок вы изучите, но открытий не сделаете. Открытия ждут вас в джунглях.
Архив, как и следовало ожидать, располагался в подвалах дворца. Глендруид провел Платона вниз по гнилой деревянной лестнице, и они оказались в полутемном, пустынном помещении. Над головой зловеще колыхались на сквозняке белесые полотнища паутины. На полу лежал густой слой пыли.
— Здесь хоть раз прибирали? — спросил потрясенный Платон.
— А кто этим будет заниматься? — развел руками Глендруид. — Я — единственный научный работник на этой планете. Вы можете представить, как я тут ползаю с тряпкой по полу?
Платон представил и втихомолку усмехнулся. Краем глаза он заметил улыбку на губах Симо.
— По крайней мере, здесь относительно сухо, — сказал в оправдание Глендруид. — Здешняя плесень может уничтожить лист бумаги за пару часов, а в архиве хранятся документы за триста лет, и ничего с ними не случается.
— Давайте начнем с самых ранних, — предложил Платон.
Вдоль стен подвала стояли громоздкие конторские шкафы из стеклопластика, погребенные под наслоениями паутины. Глендруид с трудом открыл один из них. Оттуда с шумом высыпались гора бумаг и целое полчище мохнатых пауков. Симо кинулся вперед, заслонил грудью Глендруида и принялся энергично давить их ногами. Платон брезгливо поднял с пола слипшиеся пожелтевшие листы и прочитал: «Акт приема экспоната на постоянное хранение. Амулет в форме хухоля с раскрытой задней пастью. Высота — 23,6; длина — 3,5; материал — селенит. Дата изготовления — предположительно 500 лет до в. о.».
— Какое в этих актах использовалось летоисчисление? — спросил мимоходом Платон, заинтересованный буквами в. о.
— Местное, — ответил Глендруид, — оно удобнее всего для периодизации находок. В. о. — это великая охота Радужного змея. Согласно здешним поверьям, она состоялась около пяти тысяч лет назад. Эта дата приблизительно совпадает с предполагаемым угасанием доирунгийской цивилизации. Я предупреждал — изучайте мифологию! В ней ключ ко всему!
Платон погрузился в изучение актов. Судя по всему, однажды, на заре освоения Сильванги, был случайно найден крупный клад. Эта находка подогрела интерес к древней истории планеты. Следующий шкаф, по словам Глендруида, был забит отчетами о бесплодных раскопках в окрестностях Ирунгу и открытии Великого конуса.
— Это не представляет интереса, — прокомментировал Глендруид. — Суть этой горы бумаг сводится к словам «нет», «невозможно» и «бесполезно». Открытие Конуса вызвало такой шум, а толку? Проникнуть внутрь не удалось никому, кроме меня — как раз тогда, когда Конус собирались признать облицованной камнем скалой!
— Расскажите мне вкратце о самых крупных находках, — попросил Платон.
— Извольте. Во-первых, клад из местечка Гану. Там обнаружили что-то вроде древнего каменного колодца футов сорока диаметром. Разумеется, он был заполнен жидкой грязью, но ее удалось откачать. Результат — коллекция уникальных предметов, составляющая основу экспозиции нашего музея. Следующие лет пятьдесят не находили вообще ничего — несколько случайных находок у подножия Конуса, в очень плохом состоянии. Затем мой предок, молодой археолог Морган Глендруид, обнаружил в джунглях развалины древней постройки. В ее руинах он разыскал много интересных артефактов. И как венец поисков — мой многолетний труд: штольня и проникновение в Хранилище. Об этом я рассказывал достаточно подробно на конференции. Материалы по этим открытиям хранятся в шкафах номер семь и восемь.
— Очень интересно, — пробормотал Платон, продолжая выборочно просматривать бумаги. Он прикинул размер работы и решил, что за неделю будет знать архив как свои пять пальцев. Но сначала надо было заглянуть в музей.
Через полчаса они пришли к скромному деревянному домику, утопающему в цветах. Вступив на чисто подметенное крыльцо, Платон невольно отметил разницу в содержании архива и музея. Дверь была открыта нараспашку, а вход защищала от насекомых кружевная пелена с изящным узором. Изнутри повеяло ароматами.
— Мы случайно не ошиблись адресом? — на всякий случай спросил Платон. — Этот дом больше похож на цветочный магазин.
Симо ухмыльнулся, Глендруид открыл рот, чтобы объяснить, но в этот момент кружевная завеса откинулась, и на крыльце появилась молодая девушка — сильванка. Она обвела взглядом пришедших, задержав заинтересованный взгляд на Платоне, и что-то произнесла на местном наречии. Профессор ответил ей на том же языке, а потом обратился к Платону:
— Не удивляйтесь, это, можно сказать, новая сотрудница музея. Ее зовут Митиан. Родные за какой-то проступок выгнали ее из дома. Я позволил ей жить в помещении музея, а она обязалась содержать его в порядке. Я попросил ее приготовить нам поесть.
Митиан бросила на Платона кокетливый взгляд через плечо и ушла куда-то в глубь дома. Платон успел заметить, что у нее красивые удлиненные глаза, которые она подводит голубой краской до самых висков. Из одежды на девушке были главным образом украшения из белого металла с селенитом — самым популярным на Сильванге камнем, ручные и ножные браслеты, ряды бус от подбородка до талии, широкий пластинчатый пояс и диадема на голове. Платон задумался о том, на что живет эта симпатичная и небедно одетая научная сотрудница, но догадки решил оставить при себе.
Археологи прошли в две комнаты, отведенные под музей.
— Запасники на втором этаже, — предупредил Глендруид, — но здесь, на витринах, почти все, что мы нашли.
Платон с интересом принялся изучать экспозицию. Первый клад и впрямь был самым богатым и состоял сплошь из отлично сохранившихся предметов непонятного назначения. Орнамент на некоторых артефактах вызвал у Платона ассоциации с браслетом, найденным на астероиде Альчеры.
— Что скажете? — нетерпеливо спросил Глендруид.
— Вот эти пластины и кольца, — сказал Платон, — несомненно, детали костюма, притом костюма специализированного. Это могло быть одеяние воина или, скорее, ритуальные, символические доспехи, какие мог бы носить жрец. Вы не находили там скелетов?
— Помилуйте, пять тысяч лет…
— Прошу прощения. Вам надо было сделать биохимический анализ — они наверняка там были.
— А вот эта полусфера?
— Я бы сказал, что это остатки астрономического прибора, притом весьма сложного.