Анна Гурова - Радужный змей

Первая экспедиция прибыла на Альчеру около 300 лет назад, когда начиналось освоение Шарана и приобщение к цивилизации совершенно дикой Сильванги. Астронавты случайно заметили зеленые астероиды неправильной формы, восхитились, передали сообщение о готовящейся высадке и пропали без вести. Вскоре к ним на выручку отправился второй корабль. Это была чисто спасательная экспедиция, готовая к любым сложностям.

— Я читал отчет о второй экспедиции перед вылетом на Альчеру, — рассказывал Платону спасатель. — Надо сказать, он впечатляет. Спасатели высадились на том самом лугу, только ближе к лесу. Они увидели корабль: он был пуст, хотя его экипаж составлял десять человек. На крики спасателей никто не отозвался. Тогда начали планомерно прочесывать поверхность астероида и через несколько часов нашли шесть человек. Все они, кроме одного, в бессознательном состоянии лежали на земле, и разбудить их не удавалось. Трое проснулись на корабле, два так и не очнулись. У проснувшихся наблюдались нарушения речи и ориентировки, потеря памяти и резкое истощение организма. Но гораздо интереснее была ситуация с тем человеком, который не спал. Его нашли, когда он сидел на берегу ручья и, не отрываясь, смотрел на воду, погруженный в свои мысли. От спасателей он отмахнулся, заявив, чтобы они оставили его в покое. На попытки заговорить он не реагировал и при этом нес какую-то псевдофилософскую чепуху. Когда раздраженный командир приказал силой посадить этого человека на корабль, тот начал вырываться и кричать, что вне Альчеры он умрет. Его слова оправдались: он прошел курс лечения, но так и не избавился от глубокой депрессии и вскоре покончил с собой.

На этом неприятности второй экспедиции не закончились. Мало того, что при взлете они чуть не задохнулись, — исчезли образцы растений, пробы грунта, словно их и не было. Пропали также несколько найденных в «часовне» предметов. Когда спасатели сообщили об этом факте в Лигу Охраны Природы, в чье ведение была передана Альчера, на вывоз любых предметов был наложен запрет.

Представители Лиги побывали на астероиде несколько лет спустя, и с тех пор он и еще два, меньшего размера, были объявлены заповедником и запретной зоной. За триста с лишним лет нога человека ступала на Альчеру не более трех раз.

Шлюз открылся, и люди вошли в корабль. Платона проводили в медицинский отсек, положили на антигравитационную койку и облепили датчиками. Смуглый спасатель, оказавшийся врачом, объявил, что организму Платона предстоит тяжелое потрясение и лучше, если время перелета он проведет во сне.

— Я и так проспал три месяца! — возмутился Платон и задал вопрос, который давно вертелся у него на языке: — А куда мы летим?

— Разумеется, в Ирунгу! — недоуменно поднял брови врач. — Куда же еще? Ведь вы именно туда отправлялись путешествовать на своей «яхте, не предназначенной для межпланетных полетов»? И как это вас занесло прямо к заповеднику? — насмешливо добавил он.

— Да… то есть, нет… — смешался Платон. Ладно, все это предстояло выяснить позднее.

Сначала необходимо было слегка подлечиться — он и впрямь чувствовал себя с каждой минутой все хуже и хуже.

Платон в одних трусах валялся в гамаке в номере лучшей гостиницы Ирунгу «Закамора», ждал в гости профессора Глендруида и любовался архаичным вентилятором под потолком, гнавшим на него волны горячего воздуха. Глендруид обещал прийти к семи утра, но сейчас была уже половина одиннадцатого, а его все не было. Платон не отчаивался: за неделю своего пребывания на Сильванге он успел изучить местные нравы, а отчасти и сроднился с ними. По его расчетам, Глендруид должен был подойти часам к трем и непременно забыть то, что обещал принести. Платон никуда не спешил — он считал, что может позволить себе небольшой отдых после шести дней напряженной архивно-розыскной работы.

Корабль Лиги Охраны Природы прибыл в Ирунгу ранним утром. Хорошо, что это был не день, думал Платон: едва оказавшись снаружи, он почувствовал себя так, словно попал в баню. Одежда мгновенно промокла в нестерпимо влажном и горячем воздухе, в котором к тому же явно не хватало кислорода.

На выходе из космопорта Платона ожидала торжественная встреча. Почетный караул в перьях и браслетах проводил Платона во дворец Императора, где археолога ждал обед из тридцати блюд, приуроченный к его чудесному спасению. Император, темнокожий человечек в мешкообразном национальном костюме, произнес цветистую речь, в которой объявил профессора Рассольникова своим почетным гостем и подарил тяжелое серебряное ожерелье, что было весьма кстати, поскольку денег у археолога почти не осталось. В тот же вечер Платон, хоть и с тяжестью в желудке, энергично приступил к сбору сведений. Слишком много было белых пятен — их надо было устранить.

Еще в пути Платон расспросил Лезу, и его рассказ пролил свет на некоторые обстоятельства. Леза не забыл о том случайном разговоре в пассажирском лайнере и после своего освобождения принялся за поиски профессора Рассольникова. На Шаране ему после долгих проволочек сообщили, что вышеупомянутый профессор давно отбыл на Сильвангу на частном корабле. Леза прилетел домой и убедился, что никаких частных кораблей туда не приходило. Казалось, «Бетельгейзе» пропала где-то в космосе. «Я почти опустил руки, — рассказывал Леза, — но чуть ли не месяц спустя в случайном разговоре штурман нашего единственного грузового корабля упомянул, что на третий день после событий на астероидах он поймал сигнал SOS. Сигнал передавали на протяжении минуты, а потом он неожиданно оборвался. Штурман успел засечь координаты, но, поскольку этот сектор контролировали шаранские крейсеры, он решил туда не соваться, и предоставил спасать незнакомца шаранцам. Я догадался, что снова напал на след. На всякий случай я запросил Холлинтаун. Их ответ меня удивил: никакого сигнала SOS они якобы не перехватывали. Это явно была ложь, и я заподозрил худшее — что вас выпустили с Шарана, чтобы не осложнять отношений с метрополией, а потом просто подбили в космосе. Но мне не хотелось сдаваться. Существовала теоретическая вероятность, что вам удалось посадить корабль на один из заповедных астероидов, и я вызвал Лигу Охраны Природы».

В первую неделю пребывания в Ирунгу Платону удалось собрать немало интересных сведений об Альчере. Местные жители и по сию пору считали ее обителью богов. В связи с этим их отношение к побывавшему там Платону оказалось двояким: одни предлагали обожествить его, другие — сначала подвергнуть ритуальной казни, а обожествить потом.