Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

— Я не спорю с датами. Я спорю с тем, что ты делаешь из одной ошибки. Дом не отправляет исполнителей убивать случайных людей только потому, что заказчик принёс кошель и назвал имя.

— Сегодня отправил.

— И поэтому будет проверка.

— А свидетель умрёт.

— Свидетель должен исчезнуть потому, что видел тебя. Если его возьмёт стража, через тебя она придёт к этой мастерской, к писцам, к другим исполнителям. Его смерть не исправляет ошибку с писцом и не скрывает её. Она закрывает угрозу Дому.

— Угроза появилась из-за нашего приговора.

— Угроза появилась, когда ты оставил его в живых.

Сорн посмотрел на старшего.

— До этой ночи я бы согласился.

— А теперь решил, что один неудачный приговор даёт тебе право перечеркнуть порядок, которому ты следовал столько лет?

— Нет. Я хочу знать, кто знал, какие доказательства примет Дом.

Старший ничего не ответил.

— И почему свидетель беспокоит тебя больше, чем подделка.

— Потому что подделка уже лежит у меня на столе и никуда не денется. Свидетель сейчас идёт по городу и может заговорить с первым же стражником.

Сорн перевёл взгляд на бумаги.

— Я всё равно за ним не вернусь.

— Тогда ты понимаешь, что это значит.

Сорн снял правую перчатку, расстегнул маленький внутренний карман на поясе и достал служебный жетон. На одной стороне был выбит знак Дома, на другой — имя, полученное вместе с первым самостоятельным поручением. Он положил жетон на стол.

— Убери его, — сказал старший. — Пока этот разговор ещё можно закончить иначе.

— Оставь. Я не передумаю. — Сорн натянул перчатку и затянул ремешок на запястье.

Старший не прикоснулся к жетону.

— За этой дверью у тебя больше не будет убежищ, денег, связных и защиты Дома. Ты знаешь наши точки, лица писцов, имена заказчиков и способы связи. Поэтому уйти просто так тебе не дадут.

— Знаю.

— Я сам учил тебя, что происходит с исполнителем, который становится угрозой.

— Помню.

Старший опустил взгляд на жетон.

— Как только я приму его, твоё служебное имя откроют ближайшим точкам.

— Бумаги я заберу.

Старший положил ладонь на свёрток.

— Поручение и журнал останутся здесь. Они принадлежат Дому и нужны для проверки.

— Список исчезнувших, распоряжения и заявление беру.

— Заверенную копию заявления. Оригинала у тебя всё равно нет.

— Этого хватит.

Старший разделил бумаги без дальнейшего спора. Поручение и журнал убрал в левый ящик стола, список и копии оставил Сорну.

— Жетон ещё можешь забрать, пока не вышел.

— Нет. — Сорн спрятал документы под плащ и направился к двери.

Старший взял жетон двумя пальцами.

— Свидетеля всё равно будут искать. Если не ты, пойдёт другой исполнитель.

Сорн остановился у двери.

— Тогда им сперва придётся его найти.

Он вышел в коридор. Дежурный писец находился на прежнем месте и, увидев Сорна, машинально протянул руку.

— Жетон. Отмечу выход.

— Остался у старшего. Отметку сделает он.

Рука писца задержалась над журналом. Он посмотрел на Сорна уже иначе.

— Понятно. Проход свободен.

Сорн отодвинул шкаф и вышел в мастерскую. Переплётчик на первом этаже продолжал работать, прижимая деревянной планкой корешок книги, и не поднял головы, когда Сорн пересёк помещение.

Город уже проснулся. Открывались лавки, у колодца ругались возчики, к рынку тянулись телеги. Сорн постоял под навесом, пропуская мимо себя людей, и выбрал места, куда возвращаться не стоило. В харчевне его будут искать первой. Лошадь осталась на конюшне под именем, известным Дому. В заброшенной мастерской лежали сменная рубаха и несколько монет, но ради них не стоило идти туда, о чём могли знать связные.

На рынке Сорн выбрал простой коричневый плащ. Тот немного теснил его в плечах, но не мешал поднять руки и добраться до ножа; проверив это, Сорн расплатился и оставил торговцу свой угольно-серый. Хозяин расправил старую одежду, заметил тёмное пятно у подола и поднял глаза.

— Кровь?

— Сожги, если мешает продавать. — Сорн положил на прилавок вторую монету и застегнул новый плащ.

Торговец убрал деньги и больше ничего не спросил. Сорн вышел через заднюю дверь лавки, пересёк рыбный ряд и до рабочих ворот держался в потоке людей.

У выхода стражник остановил обоз с дровами и начал спорить с погонщиком о пошлине. Пока оба считали телеги и ругались из-за груза, Сорн прошёл ворота рядом с двумя грузчиками. Никто его не окликнул.

За стеной он не вышел на тракт, а свернул в поле. Когда город скрылся за низким холмом, Сорн остановился возле старой каменной ограды и проверил бумаги под плащом. Список исчезнувших, копии распоряжений и заявление о пропавшей печати были на месте. Поручение и журнал остались у старшего.

Пальцы привычно легли на внутренний карман, где много лет лежал служебный жетон. Теперь карман был пуст. Сорн убрал руку и продолжил путь вдали от тракта. До полудня ближайшие точки Дома уже будут знать, кого искать; к этому времени он собирался оставить город далеко за спиной.