Олеся Шалюкова - Джамп. Патруль будущего
В открытые окна всегда лилось много света, чистый сосновый запах. Ветер, проходя через распахнутые створки, причудливо перелистывал разложенные по полу бумаги. На стене, противоположной окнам, было электронное покрытие. Еще при строительстве дома Эми лично превратила стену в один огромный блок для записи.
Сейчас стена еще пока была пуста. Но девушка была уверена — ненадолго.
Дом дремал на солнце, словно большой пес, как Джек, занявший место под окнами кабинета Эми. Овчар иногда встряхивался, проверял свою хозяйку и снова дремал.
Закусив зубами кончик простого карандаша, Эми сидела на подоконнике, разглядывая чистую доску. На коленях лежал планшет, подключенный по беспроводному доступу к доске.
«С чего начать? Со смертей? Их слишком много… И я не хочу запутаться в этих именах и датах. Иерархия? Художники? Их картины? Деньги? Троица?»
Взяв электронный карандаш, на планшете Эми нарисовала три пустых квадрата. Затем провела линии. Каждый квадрат соединялся с двумя другими.
Троица.
Разделив доску на три части, девушка озаглавила каждый столбец: «Прохожие», «Гюрза», «Картины».
Прикрыв глаза, Эми погрузилась в мысли, в то, что было в офисе несколько часов назад. Антик, стоящая около окна, задумчиво смотрела на улицу. И тихонько рассказывала:
— Подсолнухов одиннадцать картин. Несколько из них считались утерянными с XX по XXII век. Местонахождение семи картин не уточнялось, хотя достоверно было известно, что они существуют. Еще две картины находились в государственных музеях, еще две считались утерянными. До аукциона 2336 года. Когда некий частный коллекционер представил картину подсолнухов из парижской серии Ван Гога. Тогда ее выкупил некий мужчина, пожелавший остаться неизвестным. Впоследствии удалось обнаружить, что этим неизвестным был Фэйшон Холд. Непонятно, откуда у него были такие деньги, но факт остается фактом. Спустя два года, на аукционе Сотбиса в 2338 он же выкупил еще одну картину подсолнухов. А затем был убит.
— Его картины?
— Пропали в неизвестном направлении.
— Картины из государственных музеев?
— Были украдены. Следов найдено не было. Матрица векторов указывает на то, что поработали двое воров, с идентичными антропометрическими показателями.
«Практически никудышный след, — Эми указала в столбце картины серию подсолнухов с краткими пометками. — Затем, «Ночная терраса кафе» Ван Гога. Украденная во время второго убийства Гюрзы. В эту же колонку неизвестная пока картина кисти того же художника. И, наконец, сюда же работа Поля Сезанна. «Гора Сен-Виктуар и Черный замок». Пятое дело».
Внимательно посмотрев на дела на полу, Эммануэль наклонилась к толстому делу, из которого выглядывали листы. Шестое дело Гюрзы. Террористы сработали настолько грязно, что были свидетели. Работ художников — не пропадало. Зато исчез человек.
На доске появилась новая строчка.
По мере того, как Эми разбирала дела, на доске появлялись всё новые и новые записи. И только к девяти часам, когда за окном солнце уже начало клониться к закату, и первые алые лучи коснулись макушек сосен, девушка разрешила себе передохнуть.
Картина не складывалась.
Не было несколько очень крупных фрагментов, без которых собрать всё воедино не получалось.
«Мне нужен перерыв», — мрачно подумал Эми, опуская на окнах щиты и включая сигнализацию. Против воров. И против джампа.
Сигнализация не была данью паранойи. Скорее просто способом себя обезопасить. Эми перед тем, как отправляться домой всегда проверяла, чтобы на ее теле или одежде не было жучков. Как, например, сегодня, когда пришлось покупать платье у случайного и нелюбимого модельера. Впрочем, это был «хвостик», ведущий в неверную сторону.
Если те, кто следили за Эммануэль и Змеем, а потом потеряли их после перемещений, начнут изучать информацию, то эта, намерено оставленная зацепка, никуда их не приведет.
Звонок видеофона раздался, когда Эми уже стояла у входных дверей, застегивая ремешки роликовых коньков.
— Вы дозвонились! Как ни странно, Эммануэль не отключила телефон, и даже готова выслушать ваше сообщение. Не забудьте надиктовать его на счет «три». Один. Два. Три.
Продолжительный гудок, который знаменовал начало записи сообщения, после которого была тишина…
С автоответчиком звонящий общаться не пожелал.
Выйдя на улицу, Эммануэль закрыла дверь. Потрепала Джека по голове и пристегнула его к будке. Включила сначала защитную силовую сетку вокруг дома. Потом вторую — проведенную по декоративному легкому забору.
В свое время девушке обошлась эта игрушка в очень круглую сумму. Но помог прадед, родители, и Эми потянула это.
«Мой дом — моя крепость», это был единственный принцип, который Эми отстаивала до последнего.
Выйдя за калитку, девушка тряхнула головой и исчезла в вихре джампа. Следы вектора ее перемещения повисели в воздухе пару мгновений и стерлись. Когда была возможность, свои следы Эми убирала. Благо как правнучка разработчика джампа и как девочка, детство которой прошло в окружении формул, она знала о джампе немного больше, чем остальные…
В том числе среди этого «немного» были такие знания, о которых обычным людям лучше было бы не знать. Для их собственной безопасности.
* * *Бар был дорогим, стильным.
Стены были отделаны деревянными панелями. Сочетание панелей из темного бука и белой вишни, выведенной в конце XXIII века, на первый взгляд было необычным, но привлекательным. Мебель с покрытием из кожи и велюра. Стекло и дерево сочетались в других предметах обстановки.
Изогнутая буквой S стойка — была любимым местом многих посетителей. Один край стойки был у края лестницы, откуда был виден танцпол и вход в бильярдный зал. Там предпочитали сидеть те, кто хотел познакомиться или кто прибыл не один.
Другой конец S-стойки был спрятан в полутемном закутке.
Тяжелые хрустальные пепельницы отражали деликатный свет декоративных светильников, вмонтированных в стены и в потолок.
Бармен был у противоположного конца стойки, поэтому двум мужчинам, сидящим в том самом закутке, никто не мешал.
У одного — высокого темноволосого, черноглазого азиата, в руках был бокал виски со льдом. Его собеседник был ниже, плотнее по массе. Длинные каштановые волосы, чуть ниже плеч, были стянуты резинкой. Светлые глаза, прячущиеся за стеклами очков, были серьезными. Мужчина был задумчив, покручивая в руках свою визитку.
В неярком свете не было видно слов. Но маленький штамп в правом верхнем углу определенной категории населения был хорошо знаком. Шляпа и очки. Эмблема частного детектива. Нефритова Виктора Александровича.