Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Понял, — ответил я.

Он кивнул и ушёл.

Попугай наклонил голову.

— Ну что, наблюдатель? Какие выводы?

— Что сидеть и смотреть сложнее, чем кажется.

— О, так ты философ.

Я усмехнулся.

— Нет. Просто слишком долго сижу без дела.

Мы вышли с полигона. Ветер был прохладным, небо ясным. Казалось, всё спокойно, но внутри зрело желание действовать. Хотелось наконец почувствовать магию в полную силу — не наблюдать за чужими сражениями, а снова быть в центре. Пока же оставалось только ждать.

Далее мне следовало направиться к психологу. Это прямо самое необходимое для студента магической академии. Правда занятие индивидуальное, выходит оно нужно для таких как я — нестабильных.

Кабинет магического психолога выглядел так, будто его проектировал человек, уставший от хаоса. Мягкий свет, стены в спокойных тонах, ароматы трав. На полках — аккуратные ряды кристаллов, каждый с едва уловимым сиянием. На столе — песочные часы, рядом чашка с дымящимся чаем.

Женщина лет сорока подняла на меня взгляд поверх очков с хрустальными линзами. В этих линзах отражалось всё — я, кресло, даже моя нервозность.

— Проходи, Кирилл, — сказала она мягко. — Присаживайся. Как самочувствие? Не было за последнее время неконтролируемых выбросов?

Я сел в кресло, которое оказалось подозрительно удобным — утонул почти сразу.

— С контролем всё хорошо, — ответил я. — А вот сама магия… ушла на отдых. Надеюсь, временный.

Она кивнула, записывая что-то в блокнот. Почерк у неё был безупречный, будто каждая буква вымерена циркулем.

— Загонял тебя Алексей, небось? Опять водил куда-то, где нормальные адепты не выживают?

— Да нет, — пожал я плечами. — Ничего опасного. Простая прогулка. И немного тренировок.

Она усмехнулась.

— По твоему виду — прогулка длилась недели две, и всё это время вы таскали камни.

— А здесь и такое есть? — спросил я.

— Каменоломни? — она приподняла бровь. — Формально — нет. Но иногда я думаю, что Академия мало чем отличается от рудников.

Я невольно улыбнулся.

— Значит, диагноз — хроническая академическая усталость?

— Диагноз — ты переутомлён, — ответила она спокойно. — Магическая система не выдержала нагрузки. Ты не первый, кто после серии закрытых разломов теряет связь с потоками. Обычно это проходит.

— А если не пройдёт?

— Тогда найдём способ компенсировать. Возможно, временно ограничим использование усиления или назначим стабилизирующие артефакты. Но для начала — отдых. И никакой магии.

— Понимаю. Только не уверен, что у меня получится «никакой магии».

Она сняла очки, посмотрела прямо в глаза. Её взгляд был ясным, без упрёка, но с намёком на заботу.

— Кирилл, не пытайся всегда быть сильным. Даже самые устойчивые кристаллы трескаются, если их не чистить от перегрева.

— Метафора у вас на уровне, — усмехнулся я.

— Я магический психолог. Мы без метафор не выживаем.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение понемногу спадает.

— Ладно, — сказал я. — Постараюсь слушаться.

— Это уже прогресс, — ответила она. — Обычно адепты начинают со слов: «Я сам знаю, что делаю».

— А я знаю, что не знаю, — признался я.

Она снова улыбнулась.

— Вот и хорошо. Значит, есть шанс, что всё закончится без госпитализации.

— Вы умеете успокаивать, — сказал я.

— Это часть работы, — пожала она плечами. — А теперь иди. Прогуляйся. Выпей что-то сладкое. И если почувствуешь, что магия возвращается, — не торопись. Пусть сама решит, когда вернуться окончательно.

Я поднялся.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не спрашиваете, почему я выгляжу так, будто прошёл через три адских портала.

Она надела очки обратно и сказала:

— Кирилл, я работаю в Академии. Поверь, я видела и похуже.

Я вышел, всё ещё улыбаясь. Впервые за долгое время от разговора не осталось тяжести — только странное ощущение, будто кто-то снял часть груза с плеч. Пусть и временно.

Записку мне передал Киря — как всегда: спустя полчаса после того, как я успел решить не лезть никуда. Он ждал у выхода из корпуса, поджимая губы по-детски, будто держит в рукаве чью-то шутку. Мне стало ясно сразу: Владу не до шуток, раз он прислал бумагу через Кирю.

— Скажи, что я предупреждал, — пробормотал Киря, вручив сложенный вчетверо лист. Его плечи дрогнули, словно он сам волновался не меньше меня. — Говорит: центр, Апраксин. Осторожно.

Почерк Влада — угловатый и аккуратный, как будто буквы вырезаны ножом: «Координаты торгового узла. Особняк графа Апраксина. Не суйся один. Влад». Всего пара строк, и в них — вес всей ночи.

Апраксин. Имя слышал, но не всерьёз: провинциальный граф, дом в центре, редко мелькавший в разговорах. Что-то странное — и вот уже в голову полезли вопросы: почему Влад пересылает сведения лично? Почему через Кирю? И главное — почему именно сейчас?

Ответ был очевиден и горчил: не хотелось втягивать Влада. У него и так дел по горло, совать туда лишнюю голову — дурная идея. Плюс, я не люблю тащить за собой людей в дела, где успех зависел от одного шага вбок. Один — значит меньше шансов подвести. Один — значит меньше шансов лишить кого-то выбора.

Я вернулся в комнату, сев на край койки, держа записку в руках, и вдруг почувствовал, как всё вокруг стало теснее. В голове крутились маршруты, точки выхода, возможные охранные посты. Ночью в центре больше пустых улиц; с другой стороны, пустота даёт шанс показаться чужаком и раствориться. Но я понимал: раствориться — это красивое слово для тех, у кого есть маски. У меня маски не было.

Попугай устроился на подоконние, как будто и не думал улетать, и уставился на меня стеклянным взглядом, который всегда умел говорить лучше слов.

— Ты что задумал? — спросил он, и в голосе слышалась та же насмешка, с которой он встречал все мои плохие идеи. — Иди к Владу, попей пивка, посиди в тепле. Почему бы не выбрать этот вариант?

— Потому что — не выбирается, — ответил я. — Если я попрошу Влада, он придёт. Если он придёт, цена неудачи. А я не хочу, чтобы в этом бардаке чьи-то жизни зависели от моего любопытства.

Попугай фыркнул, но молчал. Знал, что спор со мной