Стас Лабунский - К северу от Чернобыля
Услышав, что пули уже не шлепаются в опасной близости от него, нарушитель дисциплины остановился, огляделся и, найдя лучшее место для укрытия, залег в импровизированном окопчике из стальных брусьев. Потратив секунды три на то, чтобы поудобнее устроиться, он немедленно открыл огонь. Стрелял он по привычке банковских налетчиков короткими наводящими ужас очередями. Два-три патрона и каждому из стрелков противника казалось, что на прицеле именно он. Высунувшиеся из-за угла, Лаврик и Бывалый поддержали своего приятеля шквальным огнем. Бой за центральный зал вступил в новую фазу.
Кречет сбился с шага. Он был чрезмерно удачлив и никогда особенно не прислушивался к внутреннему голосу, говорившему ему об опасности. Как было два года тому назад в Таиланде. Снайпера на крышах, снайпера на крышах, жаловался внутренний голос. Ну и что? Один сам упал с крыши, а у другого винтовку заклинило.
Осознание того, что он идет прямо в ловушку, становилось все сильнее. Вот так и становятся параноиками, подумал Кречет. Он находится на самой охраняемой базе Украины, вокруг два полка армейцев и полк стражи. В чем же дело?
Из-за неотъемлемой черты всех военных аэродромов громадной горы использованных бочек вышла девушка. У нее были особые приметы — снайперский прищур, приятная внешность и стальной характер. Именно из-за избытка железа они поругались год назад.
Проводник махнул всем своим спутникам открытой ладонью прямо вперед. Народ подобрался грамотный, в сигналах разбирающийся и согласно молчаливому приказу продолжил движение. Девушка приблизилась на опасное расстояние, взяла Кречета за руку и тихо сказала:
— Максим, целый год выдерживать характер — не очень ли жестокое наказание за несколько неудачно сказанных слов?
Кречет вспомнил. Самыми мягкими словами были кровавый маньяк, патологический убийца и неудачник. Больше всего его в тот момент обидел именно неудачник. Это он-то, чье везение вошло в легенду.
Проводник представил себе добродушную улыбку подполковника Смирнова и стекающие струйки пота на лбу генерала Найденова. Хорошие ребята, с такими можно ходить в разведку. Они уже знали, что Герда летит к нему и даже довольно прозрачно намекнули.
Макс щелкнул каблуками и, склонив голову, отвел локоть. Герда мило улыбнулась и взяла его под руку. В штабной ангар они зашли вместе.
Герда не была единственной девушкой. Во французской группе экспертов вокруг стола перекатывался колобок, полтора на полтора метра, что в высоту, что в ширину. Этот экземпляр женской красоты был, безусловно, достоин кисти Рубенса, но опоздал со своим появлением на свет лет этак на триста.
Военные всех стран, державшие в голове досье на старших офицеров союзников и потенциальных противников, сразу же опознали фрейлейн фон Тиссен. Оживленно загалдели обрадованные немцы. Их полку прибыло. Кстати, и Кречет становился им ближе.
Юнец, передав все еще спящего Панду врачам базы, стоял чуть поодаль основной группы, разгружавшей с тележек доставленный Кречетом груз. Оставшись без дела, Паша начал рассматривать все вокруг. Взгляд сам собой выделял знакомые предметы: оружие, артефакты, снаряжение.
Кречет и Герда оказались в центре всеобщего внимания, и, кажется надолго. Юнкер подошел к дежурному офицеру, сопровождавшему группу, дернул его за рукав, чтоб привлечь к себе внимание и сказал:
— Я до завтрашнего вылета свободен, мне бы в город.
— Сейчас разберемся, — заверил его дежурный.
Он подошел к звездной паре и обратился к проводнику. Тот, не расставаясь с Гердой, достал из кармана телефон и отдал необходимые распоряжения.
— За Вами закреплена комната номер четыре в офицерском общежитии. Комендант получил соответствующие указания. Можете пользоваться дежурной машиной, закрепленной за базой. При выезде в город, одевайтесь полегче.
Офицер с уважением посмотрел на иссеченную и обгоревшую броню.
— Последствия экскурсии. Слазили в одно подземелье, довольно результативно, — объяснил потертый вид своего костюма юнкер Васильев.
— Дневальный, ко мне, — скомандовал офицер. — Проводишь пана юнкера в офицерское общежитие. Выполнять.
Комната Паше понравилась. Холодильник, телевизор, собственный душ, остальные удобства, стол и кровать. В шкафу висел рабочий джинсовый комбинезон, запаянный в пластиковый пакет. После душа Юнец с удовольствием переоделся. С домашней одеждой вопрос решен, подумал Паша. В чем же мне выйти в город? Хорошо на кордоне, там торговец. Хорошо дома в Долине, там дядька Семен что-нибудь найдет. Он вспомнил, что на одном из лабораторных столов видел славненький костюмчик, если он ничего не напутал, то «ветер свободы». Весу в нем должно быть не больше трех килограммов.
Дорогу он запомнил хорошо и, повесив на плечо автомат, засунув в один из карманов нож, двинулся к знакомому ангару. Зайдя внутрь, студент подошел к замеченному костюму, взял его в руки и прикинул на себя. Мой размерчик, подумал он, только в плечах чуть-чуть широковат. Вернувшись в свою комнату, Паша переоделся в легкую броню. Снял с защитной сферы бронестекло и одел на голову одну каску. Патронов он взял самую малость, два боекомплекта. Гранаты тоже решил оставить дома. По дороге к проходной он обломал с дерева веточку и засунул ее за ремешок каски.
На контрольно-пропускном пункте стоял автобус в ожидании всех, кому после обеда выписали увольнительную в город. Старшина сверхсрочник со списком в руках отмечал занявших свои места.
— Юнкер Васильев на отправку в город на время увольнительной прибыл, — доложил Паша.
Старшина оглядел его с головы до ног и обратно.
— Ты откуда взялся, юнкер?
— Из Темной Долины прилетел с паном Кречетом.
— А кто тебя так вырядил для увольнительной в столицу нашей родины славный город Киев?
— Дежурный офицер посоветовал одеть что полегче. Это «ветер свободы», в нем всего три килограмма. Легче этого костюма ничего в природе не существует.
— Документы, — рявкнул старшина.
Паша вспомнил, что на тумбочке в его комнате лежал какой-то пакет, который он благополучно положил во внутренний карман, решив, что рассмотри его по дороге в город. Достав, он подал его старшине. Очевидно, тот нашел там все, что ему было нужно, быстро просмотрев документы.
— Вот это, пан юнкер, показывать патрулю, когда спросят. А в Вашей увольнительной я в нужном месте отметку поставил.
Когда Паша зашел в автобус, наступила полная тишина. Солдаты и сержанты, одетые в парадную форму, где каждая пуговица и значок сверкала ярче солнца, а белизна рубашек соперничала с первым зимним снегом, смотрели на пришельца с темной стороны.