Стас Лабунский - К северу от Чернобыля
Фунтик задумался. Единственным минусом этого предложения была несогласованность действий двух отрядов, но плюсов было значительно больше. Они экономили силы, время и могли взять неограниченное количество патронов, оружия и снаряжения туда и вывезти оттуда гору трофеев.
— Как у нас с керосином или на чем он там летает? — спросил лидер китайца.
— До Киева и обратно и так два раза, — уверенно ответил тот.
— Хорошо, договорились, только если что пойдет не так, говори сразу, не тяни до последнего момента.
Китаец встал, одернул свою невообразимую курточку, больше всего напоминавшую летний вариант телогрейки, и по военному четко козырнул своему новому командиру.
— А ты ходя не прост, — заметил наемник, — в армии успел послужить.
— Со стороны видал, — сказал чистую правду майор. На самом деле, он видел армейцев только издали на совместных маневрах. Сам он с юности работал в разведке.
— Пять минут отдыха и начинаем разбирать все, что нам Кречет с вертолета скинул, — сурово распорядился Фунтик и, подавая подчиненным личный пример, удобно развалился на двух ящиках, задрав ноги в небо. Отдыхать, так отдыхать, черт побери.
Герду фон Тиссен трудно было разбудить ранним звонком. Каждый день она вставала в пять утра. И когда в половине седьмого ей позвонил торговый атташе немецкого представительства в Клайпеде, он уже просматривала деловые бумаги.
Были вещи в мире, которые она не знала, были и такие, о которых и не хотела знать. Истинная роль в мире ее собеседника не представляла для Герды тайны. Тео Стальшимдт являлся резидентом немецкой разведки в независимой Прибалтике. Хотя разговор и велся по прямому телефону, собеседники изъяснялись намеками на тот случай, если их разговор слушает какое-нибудь любопытное ухо.
— Если бы Вы сегодня около девяти часов вылетели самолетом на один из киевских аэродромов, то вполне возможно, что у великой Германии появились бы дополнительные козыри в вечной игре за власть и место под солнцем.
Конечно, какой воспитанный джентльмен скажет девушке средних лет, что собирайся-ка ты подруга в дорогу, покрути своими чудными бедрами перед старым приятелем, помирись с ним и будет твоей стране счастье. А если ты у него еще и секретный секрет выведаешь, так вдвойне.
Герда посмотрела на себя в зеркало. Не красавица, но обаятельная, сделала она вывод. Ехать, так ехать. Она решительно пододвинула к себе ежедневник и стала перекраивать расписание на месяц вперед, перенося то, что можно перенести, совсем отменяя то, чем можно пренебречь и перепоручая срочные дела своим помощникам. В восемь она села за руль своего «БМВ» и отправилась в аэропорт.
Первым подлетающий вертолет заметил дежуривший на крыше Микола. В принципе, часовой нам был явно не нужен, но с присвоением офицерского звания и получением орденского банта у Миколы в голове что-то перемкнуло. Он хвостиком бегал за Волком, наводил справки, до каких лет можно поступить в офицерское училище, и в каком звании его оттуда выпустят, если он уже младший лейтенант. Мне смотреть на это было скорбно. Как меняет человека одна строчка в анкете. Был лихим сержантом, а стал робким офицером. Дядька Семен смотрел на него сочувственно и приговаривал: время все лечит. Как говорили древние, времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Устойчивый северный ветер вносил в нашу жизнь постоянство и радиоактивную пыль. Вот он ветер времени, начинающий все и все заканчивающий, возвращающий все на круги своя.
Слаб оказался северный ветер против вертолетного винта. Взметнулся вихрь, и тугая волна горячего воздуха раскидала пыль.
Нам стесняться было нечего, работали мы, как папы Карлы. Полторы тонны груза лежало на вертолетной площадке, каждым своим килограммом доказывая этот факт. Я вспомнил наш милый вчерашний вояж по подземельям центрального корпуса и передернул плечами.
Панда так и не просыпался. Волк ведь в прошлый раз тоже очень долго спал. Очевидно, вода из родника замыкает организм в себе, перестраивает его работу на восстановление за счет внутренних резервов. Я посмотрел на канистру с водой и решительно задвинул ее в угол за сейф. Надо не забыть, вечером набрать свежей.
Выйдя на наш мини аэродром между заправкой и большим комплексом, я включился в круговорот погрузочно-разгрузочных работ. Алексей вкалывал наравне со всеми, как простой подполковник, а не целый генерал. Ну, тогда и мне грех отставать. Я схватил ящик с патронами и потащил его к пожарной машине. Потом наведем идеальный порядок. Умник со вчерашнего вечера был чем-то ужасно занят. Или играл сам с собой в пространственные шахматы или доказывал теорему Ферма.
Кречет вопросительно посмотрел на меня, как на старого знакомого. Кстати, я был единственный в этой компании, кто носил гвардейский ОУНовский кинжал. Это нас тоже сближало. У него на поясе болтался точно такой же. Не дожидаясь вопроса о нашей собачке, я сразу дал ему пояснения.
— Когда у девушки любовь, она хочет быть рядом с объектом своих чувств, — сказал я и мило улыбнулся.
Он недоуменно похлопал ресницами, длинными, как у девушки. Вообще, на мой взгляд, Кречет относился к той редкой породе красавцев неотразимчиков, обреченных на успех в любом обществе.
— Я хотел бы поговорить с Умником, — высказал просьбу он.
— Я бы тоже хотел, но он зарылся в своем подземелье и занят чем-то своим. Все равно мы завтра в обед намерены эвакуироваться с Агропрома. Ваши пилоты рискнут забрать нас оттуда?
— Они люди военные. Полетят куда прикажут. Хоть в адское пекло.
Мы с ним открыли ПДА и уточнили место посадки. По взаимному согласованию мы выбрали поляну между двумя небольшими рощами, в одной из которых был спуск в подземелье. Меня в очередной раз передернуло. Долго я буду вспоминать нашу вчерашнюю экскурсию в центральный комплекс.
— Нервы? — вежливо поинтересовался проводник.
— Какие нервы, пан Кречет, — вздохнул я. — Страшно до жути.
Оценив откровенность, человек из легенды ободряюще похлопал меня по плечу.
— Держись, гвардеец. Завтра в одиннадцать я буду на месте, как штык.
Юнец уже сидел в вертолете рядом с Пандой и махал оттуда всем ручкой. Загрузили внутрь последние рюкзаки и отбежали к крыльцу заправки, чтобы не сбило с ног порывами воздуха от раскручивающегося винта. Кречет привычно отдал честь, и наша милитаризованная группа ответила ему одновременно, как один человек. Даже мы с дядькой Семеном не выбились из общего ритма.
После взлета машина ушла прямо на восток. Через две минуты она будет на левом безопасном берегу Припяти и уже вдоль него, резко повернув на юг, полетит на киевскую базу. Были в нашем коллективе люди и поумнее меня. Пока я напряженно вслушивался в затихающий рев мотора, наш патриарх смотрел на экран компьютера и, дождавшись, когда зеленая точка, обозначающая Юнца, вышла за границы карты, облегченно вздохнул и сказал: