Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Бахель приложила палец к тыльной стороне его руки и подтолкнула ее ко рту. Ее кожа была холодной. — Пей, — сказала она, и ее голос прозвучал как ветер, шуршащий в ветвях, лишенных листьев, хвои и коры.

Он выпил. Жидкость обожгла горло, словно бренди.

Затем Грив забрал флакон из его руки и захлопнул железную дверь.

— Дай ему плащ, чтобы не замерз, — сказала Бахель. — В конце концов, он мое дитя, и я хочу, чтобы с ним так и обращались.

Одежда упала на него, тяжелый лепесток валяной шерсти. Он стянул его с лица. Ворсинки царапали кожу; он, казалось, чувствовал каждую из них, и этот поток ощущений ошеломлял.

Бахель наклонилась к нему из-за железных прутьев. — Спи, Цареубийца. Спи… и видь сны… Сны… Сны.

Ее голос затих в отдалении, а тень поглотила ее лицо, когда Муртаг повалился навзничь — падал, и падал, и падал, и вся вселенная закружилась вокруг него, и он закричал. Но никто не ответил.

***

Он стоял на королевском балконе с видом на арену, Гальбаторикс возвышался позади него, огромный и невидимый, потому что Муртаг не сводил глаз с песчаной ямы — той самой ямы, где он убил своего первого человека.

— А теперь смотри, — произнес король, и в его голосе слышалась властность раскатов грома.

Муртаг вцепился в перила балкона так, что побелели костяшки пальцев. Ему хотелось кричать и рвать на себе волосы — хотелось перемахнуть через перила и спрыгнуть на арену, — но это лишь усугубило бы ситуацию.

Торн стоял в центре ямы. Ему было всего четыре дня от роду: еще слабый, еще не умеющий летать, хотя он то и дело вскидывал свои тонкие, недоразвитые крылышки и взмахивал ими в тщетной попытке взлететь. Он крутился на месте, тревожно попискивая, не понимая, куда бежать и что делать. Заметив Муртага на балконе, он издал жалобный скулеж, и Муртаг знал, что его собственные чувства передаются детенышу. Поэтому он ожесточил сердце и, несмотря на причиняемую этим муку, закрыл свой разум от детеныша внизу.

— Он слишком мал, — процедил он сквозь зубы.

— Никто не бывает слишком мал, — ответил король. — Если он хочет выжить, он должен научиться сражаться и добывать себе пропитание. Иного пути нет.

Железные решетки по обеим сторонам арены с лязгом поползли вверх, и из каждого проема на песок выскочило по паре серых лесных волков. Увидев Торна, они угрожающе зарычали, а шерсть на их загривках встала дыбом.

Торн попятился, но бежать или прятаться было негде.

— Прошу, — выдавил Муртаг, стиснув зубы.

— Нет. — Дыхание короля опалило ему ухо.

Волки взяли Торна в кольцо. Дракон был длиннее их, но волки значительно превосходили детеныша по весу.

После нескольких обманных выпадов волки начали бросаться и хватать Торна зубами за крылья и хвост.

Дракон изворачивался, встречая каждую новую угрозу, но он был недостаточно быстр, а волки действовали слаженно, с безмолвным пониманием. В считанные секунды из ран на крыльях Торна закапала дымящаяся кровь, и он поджал левую переднюю лапу, не в силах на нее опереться.

Каждая капля крови отдавалась в сердце Муртага, словно барабанный бой рока.

Муртагу казалось, что он сейчас взорвется. Он снес воздвигнутый в разуме барьер и направил свои мысли прямо в крошечное, но яростное сознание дракона.

Торн вздрогнул, отвлекшись, и волки сомкнули круг.

Прыгай! — мысленно крикнул Муртаг, сопроводив приказ образом того, что он имел в виду.

Торн замешкался, всё еще в нерешительности, и один из волков вцепился ему в хвост. С визгом Торн обернулся к нападавшему.

Это было ошибкой. Остальные волки бросились на него с раскрытыми пастями, их покрытые пеной клыки были готовы сомкнуться на тонких лапах и нежных крыльях Торна.

Муртаг навязал свою волю еще не окрепшему разуму дракона и снова крикнул: Прыгай! К его облегчению, Торн прыгнул, помогая себе крыльями, чтобы выиграть несколько лишних футов высоты, прежде чем приземлиться на другой стороне арены. Стены были слишком высоки, чтобы Торн мог их перепрыгнуть, а это означало, что ему придется сражаться.

Волки бросились вдогонку за Торном, а Муртаг продолжал посылать дракону команды. Торн, как и все его сородичи, был прирожденным бойцом, и ему потребовались считанные секунды, чтобы начать понимать и реагировать.

Торн прыгнул на спину ближайшему волку и вонзил зубы ему в шею. Резким, свирепым рывком он вырвал кусок шкуры и мяса — выпустив фонтан крови — а затем перескочил на второго волка.

Волк изогнулся едва ли не пополам, щелкая зубами в попытке достать дракона, но Торн вцепился когтями и кусал волка за голову до тех пор, пока у того не подогнулись лапы и он не рухнул на землю.

При падении Торна отбросило на бок, и прежде чем Муртаг успел чем-либо помочь, двое других волков набросились и принялись рвать Торна на части.

— Нет!

Несколько секунд дракона почти не было видно под клубящимся клубком серой шерсти, лап и хвостов. Рычание, оскал и визг боли наполнили арену, а веера крови брызнули на утрамбованный песок. Муртаг чувствовал острые вспышки боли Торна и боялся, что всё кончено. Он не мог понять. Зачем Гальбаториксу позволять своей новой драгоценности погибнуть?

— Как вы могли? — произнес он, едва ворочая языком.

— Смотри.

Волки отпрянули. Один отполз в сторону, его задние лапы безвольно волочились по земле, шерсть свалялась от слюны, пены и крови. Другой перекатился на бок и беспомощно сучил лапами, его брюхо было распорото, а наружу вывалилась груда серых кишок. Его судороги замедлялись.

Между волками стоял Торн. Маленький дракон был изрядно помят и изранен — его крылья во многих местах были изодраны в клочья, — но в сверкающих глазах горел огонь, а с острых как бритва клыков и больших когтей на задних лапах капала кровь.

С негромким ревом он бросился на волка с парализованными задними лапами. Он вцепился зубами в загривок волка и не отпускал, пока животное не содрогнулось и не обмякло, мертвое.

Затем Торн припал к своей добыче и принялся рвать мертвое тело, снедаемый волчьим голодом.

— Видишь? — произнес король. — Он дракон, а драконы созданы, чтобы убивать. Такова их суть. И такова твоя суть. Если ты усвоишь это сейчас, грядущие дни станут для тебя намного проще, о сын Морзана. А теперь ступай к своему дракону и исцели его, как умеешь.

— Я убью вас за это.

Низкий смешок раздался у него за спиной. — Нет, не убьешь. Ты будешь мечтать о том, чтобы убить меня, ты будешь