Уильям Дитц - Небесные Дьяволы

Тот факт, что в каждом контейнере лежало по два презерватива, породил массу фривольных комментариев и шуточек, особенно в сочетании с отпечатанной на каждой упаковке бич-пакета политической пропагандой, которая призывала «каждого члена армии Конфедерации бороться с угрозой Арбеллана не жалея как его так и ее сил». Только вот с мятежниками Арбеллана была одна загвоздка — их уничтожили десять лет назад! Из чего следовало, что «сухари» провалялись на складах, бог знает сколько времени.

Когда с едой было покончено, Рейнор вернулся на мат и, достав из рюкзака смартфон, приступил к просмотру последних спортивных событий и сводок новостей. Одновременно с этим он приготовил «мыльно-рыльные» принадлежности и начал долгое, как вышло в итоге, наблюдение за мужской душевой и туалетом. Джим со всей серьезностью отнесся к советам Тимсона и отца, так как понимал, что такой человек как Харнак обязательно будет мстить. А какое другое место подходит для нападения больше чем уборная?

Не спуская глаз с туалета, Рейнор достал медиа-книгу, специально составленную для такой долгой поездки. Каждое произведение имело в комплекте соответствующий повествованию саундтрек, и кучу непрерывно меняющихся слайдов, благодаря которым раскрывались дополнительные сведения из биографий персонажей. Краем глаза Джим осторожно следил за дверью в уборную, дожидаясь момента, когда Харнак и его шестерки покинут помещение. Когда, наконец, ушел последний из них, он, не теряя времени, нырнул в ярко освещенную душевую вслед за троицей других рекрутов. Здесь Рейнор быстро принял акустический душ, а затем, обернув вокруг бедер полотенце, подошел к одному из зеркал, чтобы почистить зубы соник-щеткой. И тут до него дошло, что напевающий в душе парень, внезапно смолк.

Джим резко обернулся, но все же недостаточно быстро — большой узловатый кулак влетел ему в висок. Рейнор упал. Он не успел толком прийти в себя, как харнаковский ботинок сорок пятого размера надавил ему на грудь, окончательно припечатав к кафельному полу. Прихвостни Харнака встали полукругом, отрезав любые пути к бегству. В уборной стало необычайно тихо, из чего Джим сделал вывод, что остальным ребятам велели убраться из помещения.

На сломанной переносице Харнака образовалась черная короста. Один глаз заплыл лиловым фингалом. В его натянутой улыбке не проглядывалось ни единого признака веселости.

— Ну вот, обсос, мы снова и встретились. Не скрою, ты удивил меня… Вот честно, не ожидал, что яйца у тебя все-таки есть. Но я тебе скажу, что между бодающейся врасплох башкой и честной мужской разборкой нехилая разница! Давай, гамадрила, вставай, и покажи, на что ты способен в реальной драке!

Рейнор хотел напомнить Харнаку, кто кому начистил морду в очереди за топливом, но сдержался. Ведь как-никак, а на его грудь давила нога очень обозленного человека. Для суровой правды был не очень подходящий момент.

Джим понимал как ситуацию, так и отведенную ему роль. Будучи побитым в спортзале, Харнак потерял лицо в глазах подельников и теперь хотел восстановить авторитет методом хорошей взбучки обидчика. Или, хотя бы попробовать. Правда, поднимаясь на ноги, пришел к выводу Джим, вероятность того, что драка будет честной, ничтожно мала.

Но все это уже не имело значения, ибо что случилось — то случилось, поэтому Рейнору ничего не оставалось кроме как принять ситуацию и использовать ее с максимальной для себя выгодой.

Джим первым начал неравную схватку, метнувшись к ближайшей шестерке Харнака. Кулак нашел цель, и к вящему удовольствию Рейнора парень грохнулся на пол. Это была своего рода победа но, к сожалению, недолгая, так как оставшаяся тройка тут же накинулась на него всем скопом. Джим умудрился достать Харнака ударом в скулу, и это все, что он успел сделать, поскольку град ударов и пинков вновь свалил его на пол.

Получая удар за ударом, Джим съежился в позе эмбриона, закрывая руками голову, в то время как Харнак с подельниками самозабвенно пинали его.

— Ну, как тебе это нравится, дебил? — откуда-то издалека поинтересовался Харнак. Сознание Рейнора начало медленно падать в бездонную пропасть.

Избиение прекратилось, боль ушла, и Джим провалился во тьму.

С еле слышным шорохом портьеры ушли вверх, впуская в комнату слабый утренний свет. Кровать Арка Беннета слегка вздрогнула, когда встроенная в изголовье постели консоль издала нежный мелодичный звук.

Настраиваясь на новый день, юноша зевнул и спустил ноги на пышный ковер. Наконец Арк встал и, распахнув настежь двойные двери, вышел на личную террасу. Тарсонис-Сити необъятным морем раскинулся перед взором парня до самого горизонта. Бесчисленные городские постройки терялись в ранней утренней дымке. Мегаполис являлся столицей терранской Конфедерации и ее самым крупным городом — миллионы людей называли его домом. Но лишь единицы из них могли позволить себе роскошь каждое утро любоваться на городской пейзаж с балкона собственного шестидесяти трех комнатного особняка.

Сия роскошь была неотъемлемым правом Арка как урожденного чада Старой Семьи. Окидывая взглядом скопления офисных небоскребов, панельно-идентичные многоэтажные жилые комплексы и безобразные трущобы, парень чувствовал энергию бурлящего города, мрачное очарование лабиринта улиц и манящий зов удовольствий, о которых он слышал, но никогда не испытывал. Потому что если ты богач — то ты сам лакомый кусок для воров, похитителей и папарацци. В связи с чем Арку редко удавалось покидать дом без маленькой армии вооруженных до зубов телохранителей, которые следили за каждым его шагом и докладывали обо всем родителям. «Ну и какой же толк от богатства, — с примесью горечи размышлял Арк, созерцая изумительную панораму Тарсониса, — если ты его заложник?»