Александр Афанасьев - Время героев ч4
— Так и попал. За дом надо было выплачивать, не захочешь — а придется.
— А на гражданке кем был?
— Менеджером, сэр. Продавал бытовую технику.
Вот таких — и бросили навстречу канадским территориалам и британскому спецназу. И обвинять то его глупо — его же никто толком и не учил.
— Пулемет не бросай. Он нам приходится…
— Да, сэр.
— Еще кто-то выжил?
— Не знаю, сэр. Мы позиции заняли, ракетчики залп дали, но эти… я не знаю, что произошло. Не знаю…
Пикап стоял на месте — и то дело. Завел, включил пониженную передачу…
— Садись.
Опорный пункт, разгромленный британскими десантниками, мы объехали прямо по кукурузному полю, это было самое безопасное, чем искать какой-то другой путь. Выскочили на фермерскую дорогу — вот ее то я знал, за тем пригорком — меня и задержали эти. Даванул на газ, как будто черти за мной гнались…
Первые части североамериканской армии мы нашли в районе Нью Виндзора, там был мост и он был пока цел. Я уже понял, как наступают британцы. Первое — захват господства в воздухе, они, давя авианосные группировки противника, наносят удары по аэродромам, всеми силами стараются очистить небо от североамериканских самолетов. Дальше — ввиду того, что сил у них не так то и много — они применяют тактику продвижения «прыжками». Разведка целей, потом подавление их артиллерией или с воздуха, потом пехота садится на вертолеты и продвигается вперед, километров на десять-пятнадцать, занимает наиболее выгодные в тактическом отношении пункты. Только потом — вперед идут моторизованные части. На подавление узлов сопротивления — время никто не тратит. Североамериканские части — уже деморализованы, без нормального командования, без понимания того, что происходит. Власти в стране нет… работает доктрина фельдмаршала Лотиана в полный рост, война начинается внезапно, без объявления войны с удара по штабами и масштабных операций по дезинформации и деморализации. Только одно не могу понять — кто и с какого перепоя в Британии решил, что они смогут вернуть себе свои бывшие колонии?
Арестовали нас почти сразу же… можно конечно сказать, что мы сдались, почти одно и то же было бы. Со связанными пластиковыми наручниками руками, я сидел больше часа в Хаммере, стоявшем рядом с командным центром и ждал, пока британцы засекут работу передатчиков и нанесут ракетно-бомбовый удар, на чем и закончится моя жизнь и жизнь нескольких десятков североамериканских солдат, которые получили оружие несколько дней назад, и которым даже не сказали толком — с кем им придется воевать. Но британцы удара почему то не нанесли, и двое парней, форма на которых на одном висела мешком, а на другом чуть не трескалась по швам — проводили меня в человеку по имени Вулби. По крайней мере — именно это было вышито черными нитками на его табличке с именем.
Вулби был из числа самых угнетенных граждан Америки — белый мужчина от сорока до пятидесяти, нормальной ориентации и голосующий за республиканцев. Если снять с него военную форму — то его можно было бы обрядить в любую, от формы полицейского, до комбинезона строительного рабочего — и он бы выглядел в ней так, как будто в ней и родился. Он сидел за столом, а на столе лежала карта, пистолет и стояла чашка с кофе.
— Ваше имя, сэр? — негромко и внешне безразлично спросил он — только не врать.
— Князь Александр Воронцов, вице-адмирал Флота Его Императорского Величества Николая Третьего, в отставке потомственный дворянин.
Вулби кивнул, как будто именно это и хотел услышать.
— Как вы оказались в Соединенных Штатах, сэр? Застряли в Норфолке и решили выбираться самостоятельно?
— Никак нет, сэр. Я живу здесь уже восемь лет. У меня есть грин-кард.
— Вы представлялись сотрудником Секретной Службы.
— Это не так. Я выполнял и продолжаю выполнять особое задание, суть которого не имею права раскрывать.
— Кем дано это задание? Нашим правительством?
— Никак нет, Его Императорским Величеством Николаем Третьим.
Рука Вулби, на форме которого красовались полковничьи погоны, замерла над картой, словно раздумывая, что выбрать — кофе или пистолет. Выбрала все же кофе.
— Вас задержали в зоне боевых действий, при вас обнаружили спецоружие, фальшивые документы, значительную сумму денег. Долгие годы меня учили воевать против вас. Что мешает мне расстрелять вас за шпионаж. Или повесить?
— Закон и здравый смысл, сэр.
Полковник посмотрел на меня с интересом — впервые за все время нашего разговора.
— Не могли бы вы разъяснить подробнее?
— Охотно. Живя здесь, я пришел к выводу, что североамериканцы уважают закон, как ничего другое в жизни — и я надеюсь, что мой вывод справедлив. Закон гласит, что никто не может быть судим и расстрелян без доказательств вины и справедливого суда — я же не сделал ничего плохого, и у вас нет никаких доказательств, свидетельствующих о моей вине. Что же касается моей работы на иностранное государство — то это не преступление, и я как раз ехал в Вашингтон, чтобы надлежащим образом подать сообщение о том генеральному атторнею САСШ.[7]
— Советую поторопиться, пока министерство юстиции не снесли с лица земли бомбовым ударом.
— Непременно, сэр. Если же взять соображения здравого смысла — то полагаю, было бы глупостью задерживать лицо нейтральной страны, великой державы, в то время, как вы ведете войну. У вас уже хватает проблем с Великобританией — а если вы расстреляете меня — вполне возможно, вы станете ответственным за вступление в войну России, причем не на вашей стороне, джентльмены.
Полковник Вулби покачал головой
— Ваш язык, сэр, сделает честь любому адвокату.
— Увы, у меня нет юридического образования. Здесь я зарабатывал на жизнь тем, что создал бизнес по продаже оружия и предоставлению охранных услуг — в Мексике и в других кризисных регионах. Если вы свяжетесь с командованием, полагаю, там найдутся люди, которые слышали обо мне и о моей деятельности. Вы можете навести обо мне справки и в Секретной разведывательной службе, мою личность могут подтвердить и там.
— И ваш акцент слишком напоминает мне того полицейского, который обожал штрафовать меня, когда мне было двадцать, и у меня был Мустанг.
— Сэр, в Великобритании я приговорен к смерти. Для того, чтобы убедиться в этом, вам достаточно выдать меня. Подданство и должность в оккупационной администрации получите сразу, одним из первых.
Полковник помолчал, переваривая сказанное, и раздумывая как поступить. Я знал, что он думает. У него хватало проблем и без подозрительного русского, который представился званием намного выше, чем было у него. И он не хотел принимать никакое решение — но обязан был его принять, потому что в ситуации войны — он и царь и бог в отношении всех, кто находится на расстоянии выстрела его солдат.