Колонист Мик - Влад Лей

Все так, да только подняться я не мог.

«Сбой управляющих контуров! Заряд аккумулятора 15%!» – появилась надпись на экране. – «Нарушение целостности корпуса, повреждение силовых линий, рекомендуется немедленно покинуть мех…»

Да хрена с два!

Я принялся вводить команды одна за другой: переключение на резервные линии управления, отключение вспомогательных систем, отмена катапультирования».

И тут я увидел над собой вражеского меха.

Похоже, этот урод решил меня прикончить самым унизительным образом – просто раздавив.

Его мех поднял поврежденную ногу и на секунду замер, будто примеряясь, куда ее опустить.

Действовал я скорее на рефлексах, даже не осознавая, что творю. Но…такому противиться нельзя. В патовых ситуациях именно такое поведение меня спасало.

Вот и сейчас я зачем-то сначала нажал активацию прыжковых двигателей, а только лишь потом осознал, зачем.

Мой многострадальный мех, пропахивая землю, мгновенно улетел прочь, на полном ходу сбив с ног (а точнее с ноги) вражескую машину. А затем, оставив глубокую борозду, врезался то ли в камень, то ли в скалу.

От оглушительного удара меня, казалось, контузило. В голове звенело, уши заложило.

– Внимание! Невозможно использовать встроенную аптечку! Нет препаратов! Внимание! Невозмож…

Ах ты ж мать твою! Вот и подлечился. Аптечка меха пустая…

Я принялся расстегивать страховочные ремни, а освободившись, на четвереньках дополз до люка, открыл его и наконец-то вылез наружу.

Свежий воздух немного привел меня в чувство, позволил оклематься.

Что-то заскрежетало, а затем грохнуло в стороне.

Я повернул голову и увидел, как из сбитого вражеского меха вылезает пилот.

Вот же гад! Тоже выжил…

Нащупав пистолет, сунутый впопыхах за пояс, я выхватил его, тщательно прицелился и один за другим выпустил пять импульсов.

Противник, почти вылезший из своей подбитой машины, дернулся от точного попадания, от второго, третьего… А затем просто распластался на корпусе меха, так и не успев его покинуть.

Я, несмотря на боль и усталость, поднялся на ноги. Меня мутило, голова кружилась, но все же я стоял, продолжая целиться в уже мертвого противника, пока не осознал, что тот убит.

Опустив, наконец, оружие, я поплелся к ближайшему дереву. Уселся, опершись спиной на ствол и запрокинув голову назад.

Стало немного легче. Головокружение и тошнота отступили, сознание чуть просветлело. Но я понимал – ничего хорошего уже не будет, мне конец. Подлатать себя нечем. Найти – и думать нечего.

Все, что я мог, ‒ это сидеть и ждать конца.

Где-то справа хрустнула ветка, но я никак не отреагировал. Точнее не подал виду, что услышал.

Не двигаясь, я чуть приоткрыл глаза.

Ко мне приближался какой-то странный тип, одетый в эдакое подобие плаща, к которому были прицеплены ветки.

Это что еще за лесной партизан?

Тип медленно, стараясь не шуметь, приближался ко мне. Остановившись метрах в двух, он замер, явно осматривая меня.

В руках у этого урода был старенький «Климов». Пушка надежная и убойная. Если дать очередь, тем более с такой дистанции, это все. Амба.

Тип явно удостоверился, что я или подох, или отключился, и шагнул ближе.

Ну давай, давай…

Я только сейчас обратил внимание на то, что он какой-то слишком мелкий в плане роста. Едва ли метра полтора есть…

Тип подошел вплотную, присел и…

Я выбросил руку вперед, схватил его за горло, второй рукой перехватив автомат, к которому он было повернулся.

Тип попытался вскочить, подняв и меня.

Ну и молодец. Я тут же с размаха впечатал ему свою коленку в живот, а затем, перехватив автомат, перевернул его, потащил на себя, а ногой еще раз пнул бедолагу, сбив его с ног.

Обойдя жертву, я принялся затягивать ремень автомата на его шее, намереваясь банально придушить.

Сил у меня оставалось все меньше, но прикончить я его все же смогу.

Тип, тем не менее, умудрился как-то выкрутиться, выскользнуть из ремня.

Но я не позволил ему удрать – схватил в захват. А вторая рука уже прислоняла ему к башке пистолет.

– Молись своим богам, засранец! – предложил ему я.

– Ните! Ните абонт! – чуть не плачущим голосом выдал он.

Что такое?

Я сдернул с его головы капюшон.

Мальчишка лет четырнадцати.

Я был удивлен настолько, что ослабил хват, позволил ему вырваться. Он отпрыгнул от меня метра на два и испуганно уставился. Наверняка понимал – убежать не сможет. Пристрелю в спину.

Но я стрелять не собирался. Кем бы он ни был, но убивать его я не хочу. Пацан ведь толком и не пожил…

Даже при условии, что он тогда почти наверняка убьет меня.

Да и плевать. Я был настолько вымотан и выжат, что мне было все равно.

Пнув автомат ближе к нему, я жестами приказал поднять оружие.

Парень, испуганно глядя на меня, повиновался.

– А теперь вали отсюда, – я качнул пистолетом, указав рукой направление, – пошел вон!

Пацан меня понял.

Он медленно побрел прочь, то и дело оглядываясь. То ли боялся, что я все же пальну на прощание, то ли намереваясь пальнуть.

Ну и пусть.

Я вновь опустился на свое место.

В этот раз пистолет даже не было сил убирать. Просто положил рядом с собой.

Звуки начали отступать. Картинка перед глазами размывалась, а затем и вовсе на меня навалилась темнота и тишина…

***

Когда я очнулся, то…

Стоп! Чего? Я очнулся?

На удивление голова работала ясно, я мгновенно все вспомнил, особенно свои ощущения перед тем, как «выключился свет».

Мне должен был настать конец. У меня не было шанса выкарабкаться. Один, черт знает где, без лекарств, без надежды на прибытие помощи… Да не мог я выжить!

Но что-то окружение совершенно не походит на загробный мир.

Кстати, а где я вообще?

Сидел я у какого-то длинного столба. Руки мои были связаны позади, причем так крепко, что пошевелить ими я не мог. Подняться на ноги может и получилось бы, но я не спешил, осмотрелся по сторонам.

Какая-то железная платформа с высокими бортами. Но за ней явно пустыня.

Передо мной какие-то халупы, собранные из металлолома и всякого хлама.

Ага, вон и люди. Стоят и ходят по этой самой платформе. Выходят и заходят в «халупы».

Выглядят люди, кстати, странно – длинные светлые одежды, на головах… Как эта штука называется? Арафатки и тюрбаны. Лица у людей чуть темнее обычного, все обветренные… Мужики носят бороды, женщины в бесформенных балахонах, на головах что-то вроде платков, под которыми