Падение - Анастасия Пименова
Он делает шаг и замирает, когда его взгляд блуждает по окружающему пространству. Задерживается на следах борьбы, перемещается к кровати, к крови и неподвижному телу Ника. Скользит и останавливается на мне, сидящей на стуле.
За считанные секунды Джеймс преодолевает разделяющее пространство и присаживается на корточки передо мной, заглядывая в глаза и убеждаясь, что на мне нет ран.
Он ничего не говорит, даже не спрашивает, что здесь именно произошло и как. Только смотрит, заглядывая в самую душу.
Его ладонь медленно тянется к моей, выбирая ту, на которой крови совсем немного, и кончиками пальцев осторожно, почти невесомо касается моих пальцев.
Тепло. Такое неуместное в пропитанной смертью комнате.
Джеймс поддается вперед, одной рукой обхватывает меня за плечи, перемещая её с рук, другой за затылок, и притягивает к себе. Подбородок парня упирается мне в висок, дыхание горячее, рваное. Он не сжимает меня крепко и не пытается утешать, просто держит.
Выдыхаю.
Резко, болезненно… и только тогда понимаю, что глаза у меня влажные. Что я моргаю слишком часто. Что в горле появляется тот самый противный ком, от которого невозможно избавиться.
Первые звуки даже не напоминают рыдания, наверное, больше похожи на ломкие выдохи. Правда, до меня всё же доходит, хоть и запоздало, что я плачу.
Слёзы катятся медленно, почти лениво, по щекам, одна за другой, и впитываются в плечо Джеймса. Я судорожно цепляюсь за его куртку, пальцы подрагивают, а внутри… внутри что-то ломается на новые, ещё более мелкие осколки.
Какие-то люди появляются здесь же, что-то осматривают, что-то говорят, но мне всё равно. Сейчас уже более ничего не имеет значения, кроме того, что осталось… Кто остался рядом со мной и держит меня так, будто я ещё не совсем исчезла.
Глава 31
— … и вы его убили?
— Да.
Когда я отвечаю на этот вопрос, то ничего во мне не меняется. Ни сожаления, ни вины в ответе нет. И это понимает человек, сидящий напротив — мистер Кэрхот. Это не какой-то обычный человек, а один из членов Совета в Сайфере. Почему именно он беседует со мной? Не знаю. Наверное, чтобы прояснить все детали, да и кажется, что в прошлом он был связан как-то с полицией или чем-то таким. Всё в нем говорит об этом, начиная от прямой осанки и заканчивая интонацией.
Я знала, что после смерти Ника со мной захотят поговорить, это слишком очевидно. Но чего я не знала, что мистер Кэрхот не будет задавать никаких вопросов, касаемо вируса, что есть во мне.
Это странно.
Он не начал задавать вопросы с самого начала, просто поинтересовался, что произошло с момента, как мы с Джеймсом разделились. Вероятно, парень уже всё несколько раз сообщил им то, что случилось и как именно всё началось, поэтому пока мистера Кэрхота интересовала именно смерть Ника.
Я рассказала всё, как есть. Только не вдавалась в подробности нашего с Ником разговора.
— Хорошо, мисс Брайс, — мужчина выдает кивок и откладывает бумаги в сторону. — Пока вы можете быть свободны. Если у меня возникнут какие-то вопросы, то я к вам ещё обращусь.
То, что вопросы возникнут, в этом я не сомневаюсь. Только опять же — почему он не спросил ничего про вирус? Впрочем, меня это сейчас не так волнует.
Встаю и направляюсь прямо к двери, когда мистер Кэрхот ещё раз меня окликает и произносит:
— Мисс Брайс. Мне жаль вашего отца.
Едва поворачиваю голову в его сторону и выдаю кивок, после чего выхожу и направляюсь по просторному белому коридору на выход отсюда. Только куда я иду? Не знаю. В комнату я точно не вернусь сегодня, так как там… всё ещё осматривают. Да и не смогла бы после всего произошедшего.
Просто иду.
Я делаю несколько поворотов почти на автомате, налево, направо, снова налево, даже не пытаясь понять, куда ведут коридоры. Белые стены сливаются в одну длинную линию, лица людей, проходящих мимо, расплываются в пятна. Они что-то обсуждают, кто-то торопится, кто-то идёт медленно, кто-то бросает на меня короткий взгляд. Эти взгляды проходят сквозь меня, не оставляя следа. Как будто я просто тень.
Колени будто ватные, и я даже не замечаю, что слегка пошатываюсь, пока иду. Главное шаг за шагом.
— Шоу, — как только я слышу голос Джеймса за спиной, то останавливаюсь и оборачиваюсь.
Парень останавливается всего в паре шагов и внимательно смотрит мне в глаза. Не спрашивает, что сказал мистер Кэрхот. Не спрашивает, как я себя чувствую, он и так видит.
— Давай пройдемся, — его медленный выдох и мой кивок.
Мы выходим вместе из коридора, затем минуем пост охраны, лестницу, широкий холл, наполненный светом ламп. Шаги наши синхронны, будто мы давно так ходим.
Через несколько минут мы уже оказываемся у выхода, поэтому я накидываю куртку, которую до этого держала в руках, и выходим.
Уже стемнело, да так быстро, как будто кто-то выключил день одним щелчком.
Не знаю, сколько именно так идем по времени, может быть, пять минут, а может, все полчаса, когда он начинает говорить:
— Когда я добрался до Сайфера, то сразу же попросил встречи с Советом. Я рассказал им почти всё, как мы с тобой и договаривались, Шоу, за исключением одного, — перевожу на него взгляд и едва хмурюсь. — Я не сказал о тебе. О том, что тебе также не страшны укусы или царапины безумных. Хоть я и был во многом не согласен с Николасом, но, пожалуй, это одно из немногого, в чем наши мнения сходились. Будет лучше, если об этом никто не будет знать.
— Сойер знает.
— Да. Но