Александр Афанасьев - Меч Господа нашего-3 [СИ]

Двери закрылись. Невидимый невооруженным глазом, но отчетливо видимый в ночной прицел лазерный луч уперся в грудь сидевшего за рулем Тойота Али Алхасова.

— Готов! — шепотом сказал снайпер группы в гарнитуру сотового.

— Огонь!

Винтовочная пуля ударила в лобовое стекло Тойоты, за счет этого препятствия изменив траекторию, как это часто и бывает при стрельбе через стекло, тем более такое прочное, как лобовое стекло машины. Уйдя вправо и чуть вверх, она поразила водителя не по центру груди, как рассчитывал снайпер — а в плечо, не задев кость.

Ранение было болезненным. Али вскрикнул и инстинктивно нажал на газ. Машина — резко прыгнула вперед, буквально с ходу набрав скорость…

Вставший на колено Скворец открыл огонь по надвигающейся на него темной массе и в этот же момент, выстрелил второй раз снайпер. Второй снайперский выстрел был более точным, убив сидевшего за рулем Алхасова наповал. Град свинцовой картечи — обрушился на салон Тойоты — современный полуавтоматический дробовик в опытных руках позволяет делать два выстрела в секунду. Все боевики в салоне — за несколько секунд были убиты или ранены, не успев ничего сделать.

Один из боевиков — открыв дверь, вывалился из салона и тут же упал на дорогу, сбитый выстрелом снайпера…

Машина катилась по дороге, останавливаясь. Скворец сменил магазин — и снова открыл огонь по машине…

Все просто — так до смешного просто, что даже непонятно, о чем это таком писали русские, да и не русские великие писатели. Убил человека, потом мучаешься всю жизнь. Долго думал — убивать — не убивать. Мучился выбором…

Бред какой.

Темная ночь, редкие, висящие во тьме яркими шарами фонари. Привычная тяжесть оружия в руках, такое… какое-то странное чувство перед боем. Тянущее такое, адреналина нет никакого, только беспокойство и хочется, чтобы все кончилось побыстрее. Чтобы — или пан или пропал. Тоскующее какое-то чувство…

Потом — моментальный взрыв. Передняя рука на капоте, оружие тяжелое. Красный кружок прицела ложится на темные тени машин, на играющие бликами от фонарей стекла. Спуск проваливается под пальцем — как на стрельбище, только цели тут — живые. Ружье бухает в руках — тяжелое, отдачу гасит хорошо, прицельная марка дергается. Стреляешь, почти ничего не видя, только черная марка прицела, мечущиеся тени и вспышки от выстрелов из ствола. Стреляешь с максимальной скоростью — только бы не дать опомниться и открыть ответный огонь. Два калаша — посекут только так. Как обычно и бывает — магазин заканчивается внезапно, это на стрельбище считаешь, тут адреналин бурлит, в голове салюты бабахают — двенадцатый калибр, как-никак. Забываешь спрятаться за машину, ругаясь, срывая ногти, вытаскиваешь из разгрузки толстый, изогнутый коробчатый магазин, наполненный ждущей своего часа смертью. Вталкиваешь его в ружье взамен расстрелянного — поставленный на задержку затвор срывается вперед, досылая первый патрон в ствол. Снова стреляешь — уже расчетливо, на добивание. Вон, например, дверца полуоткрытая и стекло не выбито — может, кто там живой остался. Бах, бах! — летит стекло, рваные дыры на металле — порядок.

Снова перезаряжаешь, поднимаешься из-за укрытия. Теперь уже и командовать можно, и прикрывать друг друга — а в бою хрен, это только профессионалы в бою десять дел могут делать, и сами стреляют, и бойцами командуют. А сам если на кабинетной работе засиделся, пистоль в сейфе держишь…

А тут — крепкий коктейль эмоций и ощущений, Modern Warfare 2 в сочетании со стрельбищем нацгвардии в нескольких километрах от Ижевска, куда пускают пострелять, если нацгвардейцы не занимаются…

И самое главное — нет ничего в душе. Ни раскаяния, ничего из того, о чем говорят великие писатели. Ни сожаления по поводу прерванных тобой жизней. Просто — какая-то щенячья радость от того, что сегодня — ты, а не тебя. Еще какое-то ликование — наверное, победное, о как мы вас! И удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Чего там… Андерс Беринг Бревик — форева!

В это же самое время — Слава и Ильгиз выпустили восемнадцать снаряженных крупной картечью зарядов по кабине КамАЗа и по боевику, закрывавшему дверь. Остаться после этого в живых — было невозможно…

Перезарядив свое оружие, Слава сунулся в кабину КамАЗа. Отчетливо пахнуло бойней. Он выстрелил еще раз — на всякий случай, ему показалось, что водитель жив. Потом — увидел у навалившегося на руль водителя заткнутый за пояс пистолет и забрал его.

Ильгиз — подсвечивая фонарем, сунулся в кузов. Бочки, закрытые какой-то мешковиной. Он сдвинул мешковину с края — и увидел тракторный аккумулятор, стоящий на полу и идущие от него к бочкам провода.

С…и

Подбежал Слава.

— Все тип-топ. Вглухую. Ни хрена себе…

— Сказал я себе. Валим.

Черная Приора тронулась с места, когда уже были слышны вдалеке милицейские сирены. Боевики Союза Русского Народа стали беднее на сорок два картечных и три винтовочных патрона — и богаче на трофейный ТТ и два автомата Калашникова. И несколько тысяч, возможно — несколько десятков тысяч спасенных человеческих жизней. Если бы они попытались остановить КамАЗ, как это сделала бы полиция — скорее всего, погибли бы люди. А если бы — кто-то из ваххабитов решил стать шахидом и подорвать машину-бомбу на месте — погибло бы очень много людей. Решение этой проблемы было только одно — как можно больше пуль и как можно быстрее. Конечно — им просто повезло, четырем людям, которым было не наплевать на Россию. Но везет — всегда тем, кто действует.

Белый с синим УАЗ-Патриот остановился в самом начале улицы, луч фары — искателя — мазнул по улице…

Сержант полиции — старший автомобильного патруля — снял из держателя рацию.

— Центральная, я пятый. Подтверждается, две поврежденные машины, следы перестрелки. Один труп.

Трупов было десять. Но пока этого не было видно.

— Пятый, я Центральная. Перестрелка все еще идет?

— Центральная, отрицательно. Перестрелки нет.

— Пятый, приступайте к осмотру. Я направляю тревожную группу.

— Понял.

В «помогайке» патрульной машине — было, как и положено, три человека: полицейский-водитель, старший патруля в звании лейтенанта или старшего лейтенанта и просто патрульный. На всех троих — был один автомат, но лучше бы не было — стрелять из него ни один толком не умел. Еще — у них были пистолеты, новенькие Грачи — но двое из троих сдали зачет по стрельбе за бутылку водки…