Товарищ политрук. Том 2 - Евгений Колдаев

— Кипяток — то можно. Там вон, где второй расчет. — Он махнул рукой. — Вон, орудие стоит. За ним в лесок и там. Там у нас что-то типа тыловой части. — Улыбка расплылась на его лице. — Только Шурочку не пугайте.

— Шурочку? — Улыбнулся Василий, словно кот на сметану.

— Вот… Вот тебе — то туда дорога заказана. — Серьезно глянул на него боец. — Нашего санинструктора мы в обиду не дадим.

— Так. — Вмешался я. — Шишкин, Иванов, давайте за кипятком. На всех несите, погреетесь хотя бы.

— А… — Начал было красноармеец Трубицын.

— Нет, Вася. Ты видишь?.. — Я улыбнулся. — Тут целый политический конфликт может случиться.

— А? — Он явно не понял часть сказанного мной. — Политический?

А артиллерист, видимо несколько более образованный и просвещенный, хохотнул над моей шуткой. Вновь взялся за лопату и начал работать, откидывая грунт.

— Ты, красноармеец Трубицын, рядом с их санитарным инструктором человек не желательный, ввиду высокой харизмы и умения говорить красиво.

Васька смотрел на меня и хлопал глазами.

— Вы… Товарищ политрук, я не пойму, то ли ругаете меня, то ли…

— Да нет, Василий. — Я хлопнул его по плечу. — Боюсь, переусердствуешь. Давай здесь, за главного. Петрову с пулеметом помоги.

— Есть. — Отчеканил он немного настороженно.

Я вернулся в ДЗОТ. Капитан сидел напряженно. Вздыхал тяжело, смотрел на карту.

— Ну что, связь есть?

— Есть. Помог ты мне политрук, ой помог. Штаб южнее отходит. Там… Там даже не станция, а хутор близ путей. Железнодорожных. Там артиллерийский дивизион наш.

Я подошел, и он ткнул пальцем в карту.

— Вот тут. — Поднял на меня злые глаза. Очень злые. — И приказ у меня. — Мотнул головой, оскалился. — Выбить фрицев со станции и за реку Кшень. Выбить. Чем? — Он опустил голову, свел перед собой плечи. — Чем я их выбью? У меня шесть орудий с расчетами, прикрытие моста, ну взвод. Хоз. взвод, частью черт знает где, половина корректировщиков так же. Еще взвод, сборная солянка из тех, кто вчера отступал, кого ночью мы… Они там половина без оружия, с лопатами. Ну и твои вот парни.

Я смотрел и понимал все негодование капитана.

— По мне какой-то приказ есть?

— Да. — Холодно проговорил он. — По тебе. С пакетами как можно скорее выдвигаться в штаб. Только. Только теперь машины мне для артиллерии нужны. На высотку надо выводить их. Не руками же толкать.

— Надо дождаться тех, наших, чтобы я в штаб передал, что у тебя и как.

— Ты же мне рацию оставишь, политрук. — Теперь он смотрел на меня и в голосе не слышалось вопроса. Этакое утверждение.

В целом-то оставить можно или даже нужно. Как они наступать, координировать огонь будут без радиосвязи — то? Если я к штабу выйду, мне она не особо нужна. Если связаться получилось, то радиостанции в бригаде имеются. А мне больше ничего и не надо.

— Оставлю. — Проговорил я спокойно. — Тебе нужнее.

— Спасибо. — Коротко ответил он.

Мы подождали пару минут, и через это время в штаб вошел старший лейтенант, улыбнулся.

— Привел я их. Трое.

— Кто такие?

— Из Советского, говорят, оборона там.

— Оборона? — Глаза капитана полезли на лоб.

Старший лейтенант смотрел на него с неким безумным энтузиазмом в глазах.

— Поддержать бы, поддержать просят, товарищ капитан.

— Давай его сюда. Поговорим.

Я сидел, ждал. Прежде чем отправляться в штаб бригады, нужно понять четкое положение дел и доложить по существу.

Вошел боец. Петлицы выдавали в нем стрелка, сержанта.

— Здравствуйте, товарищи! — Отчеканил он. — Из Советского, увидели поутру, что вы тут окапываетесь, а связи нет. Вот… Бегом, втроем. Пробирались.

Он действительно выглядел усталым, запыхавшимся.

— Что у вас там? — Уставился на него капитан. — Давай, по карте показывай.

Сержант замер на миг.

— Да. Разрешите карту?

За пару минут пришедший рассказал, что немцы заняли северную часть Советского, станцию и вышли к мостам. Зашли пехотой, вгрызлись, а на станции точно были танки. Замерли до утра.

На вопрос «сколько?», сержант пожал плечами. Дальше уточнять про типы было бесполезно.

По его словам, местное население рвануло на юг и на восток. Бежать, спасаться. Не все, но многие. Под фашистом же мало кто жить захочет. Неразбериха, шум, гам, крики. Кто-то через реку даже вплавь уходил. Благо она не широкая. Кшень — то побольше будет.

Капитан смотрел на все это, слушал и мрачнел. Он — то, выходит тоже панике в какой-то мере поддался. Отвел орудия, сам отошел за город.

Сержант продолжал:

— Ночь прошла тяжело, со стрельбой, пожарами, криками. Тушить — то некому, местные только сами. Благо не разгорелось. Но сами немцы затихли. Думаю, ждут подмоги. Не продвинулись дальше ночью. — Он посмотрел на нас. Думаю опасались, что ночью из домов в них полетят бутылки с зажигательной смесью. И, думаю, товарищи, приказ ждут куда бить. Мосты в их руках, дальше расширять надо плацдарм.

Я еще прикинул, что возможно все вышло как с наступающими на шестую стрелковую дивизию частями. Они продвинулись слишком далеко, снабжение растянулось, моторесурс выработан. Уперлись в преграду, пустили пехотные части прощупать. Найдут слабину и вновь врежут.

К тому же воевать танками в городе затея не из самых приятных.

— А где беженцы? — Спросил я, нарушая повисшую в ДЗОТе тишину.

— Колонны должны по Грайворонке идти на юг. Кто-то вплавь, думаю из самых смелых и крепких. Они же, говорю, уже ночью уходили. Сейчас те пойдут, кто послабее. Женщины, дети.

Лицо его было холодным, но я понимал, что в душе у него горит яростный пожар. Защитить отходящее мирное население он особо не может. Как-то прикрыть, в теории. Но в поселке хаос. Где свои, где чужие. Мотоциклисты — то через них проехали без боя. На дорогу и на пушки нарвались, только тогда отошли.

— Если там мирные граждане, то как наступать — то. — Капитан потер лицо руками. — Как бой вести. Город же сожжем. У… Черти полосатые. — Он тяжело вздохнул. — Ладно. Сколько вас?

— Остатки двух взводов НКВД, человек сорок, у них четыре пулемета. Люди из истребительного батальона, что охраной мостов занимался, милиция. Те, кто из отступающих частей прорвался. Еще один расчет орудия, что от мостов отвести успели. Такая там заварушка вышла.

— Кто там? — Голос капитана звучал надрывно. Его же бойцы. Думал всех потерял, а оказалось живы остались.

Сержант покачал головой.

— Не знаю. Еще кое-какое ополчение. Человек сто пятьдесят — двести, может даже четверть тысячи наберется. Это если вообще всех считать. Но из них толковых… — Он покосился на меня, на второго политрука. — Половина где-то, товарищи.