Жандарм - Andreas Eisemann

Фон Валь и Плеве ничего не сказали, но прожигали Драгомирова взглядом.

— Андрей Алексеевич, предоставьте нам полную информацию об этом человеке — всё, что найдёте, — попросил фон Плеве.

— Да, и мне копию, — сказал Николай и мельком глянул на генерала. В этом коротком взгляде читался приговор.

Потом уже вспомнил такую деталь: Драгомирова приглашал к себе Репин — известный поклонник революции, скакавший с красным бантом в 1905-м. Так вот, на своей картине «Запорожцы» в качестве писаря он изобразил историка Яворницкого. Драгомиров же фигурирует как кошевой атаман Иван Серко — центральная фигура в композиции.

— Все готово, Андрей Алексеевич сказал Боцман. Я повернул голову и посмотрел на него

— Он живой там вообще?

— Конечно! И пальцем никто не тронул, хоть и тот и брыкался.

— Сколько он уже сидит?

— Да почитай неделю. Но только недавно в себя пришел, тяжко ему было…

— Ничего не развалится.

— А как он попался вообще?

— Хлеб воровал на рынке, хотели его вообще, того… но кто-то из стариков вспомнил, что вы просили искать талантливых людей.

— Ну пойдём посмотрим на твоего таланта.

В камере сидел бомж, грязный бородатый, волосатый, уже спокойный. Горячка прошла. Он глянул на меня исподлобья и опустил голову.

— И что мне с ним делать?

— Ты понимаешь что чудом жив остался?

Тишина. Только тяжкий вздох в камере.

— Боцман, позови Марфу, если найдешь или кого-нибудь из ее старших девок.

Боцман ушёл, а я пытался разглядеть лицо сидельца.

— Ты жить хочешь?

— Хочу.

— Да что-то не похоже. Знаешь кто я?

— Кто ж не знает… потупившись ответил бомж.

— Почему сам не пришел? а ладно, не отвечай. Значит смотри, как мы поступим. — сейчас за тобой придут, отведут в баню, отпарят, отмоют тебя, потом к цирюльнику, приведут тебя в порядок, одежду тоже получишь. Смотри не вздумай бузить. Потом мои люди отвезут тебя в больницу, будешь там находиться под наблюдением столько, сколько понадобится. Они тебе помогут, я зайду через несколько дней посмотрю, как лечение продвигается. Далее придёшь ко мне. Есть работа для тебя.

— Что за работа? Взгляд сидельца был напряжён. Что и не удивительно, учитывая, что он про меня слышал, а народная молва, традиционно все преувеличивает.

— Для начала издадим твои книги, затем есть для тебя работа в нашем издательстве, будешь хорошо зарабатывать и ни в чем нужды не знать. Но это всё как ты понимаешь при одном условии… я посмотрел на него через решетку, он слушал очень внимательно. Судьба решалась.

— Не пить. Вообще. Мы поможем тебе, чем сможем, я лично всё устрою для тебя, поручусь за тебя перед людьми. У тебя будет только одна задача — не подвести меня. Понял?

— Так это… ваше благородие!

— Не благородствуй тут. Человек слаб, никаких обещаний мне давать не надо, я знаю, что такое слово ничего не стоит. Просто делом и жизнью своей отплати. И творчеством, продолжай писать. В общем, я сказал — ты услышал.

Когда выходил, в это время как раз заходил Боцман с какой-то пышнотелой девицей, что-то задержался он — неужели зажимал где-то в углу? Ладно. Повторил им указания — привести человека в себя. А сам подумал, сколько же людей водка сгубила, даже не водка, а зависимость.

Мои люди каким-то чудом не прибили и распознали в спившемся биче, талантливого русского писателя Николая Ивановича Свешникова. Узнали только потому, что он и раньше здесь жил, ещё при старом режиме. Свешников тяжелой судьбы человек. С детства работал, постоянно крал, его изгоняли, работал сторожем при церквях, торговал книгами с лотка, перебивался случайными заработками, добровольцем ушел на Русско-турецкую войну, работал там санитаром, ездил по угличским сёлам, описывая быт, нравы и язык крестьян. Около 10 раз арестовывался, 12 раз этапировался пешком из Санкт-Петербурга в Углич.

По пережитому написал свою самую известную книгу - «Воспоминания пропащего человека». Которую ему помогли издать Антон Чехов и Николай Лесков. Из других работ - «Петербургские книгопродавцы — апраксинцы и букинисты» ряд фельетонов в «Новом времени» («Вяземская лавра» и др.), «Оригинальный лексикон» (словарь местных слов и торговых терминов).

В общем человек интересный, неординарный с божьей искрой. Но если реально — никаких средств, что бы излечить алкоголизм, я не знал, да и не было их. Если человек хочет спиться — помочь ему нельзя. Попробовал использовать две вещи, наладить ему жизнь, чтобы он не нуждался в деньгах, тогда, может быть, тяга к творчеству перевесит тягу к саморазрушению. И второе, я как бы вогнал его в моральный долг, возможно это и страх удержит его.

В моей версии истории ему некому было помочь. Он спился и умер через несколько лет после описываемых событий.

Сегодня у меня была важная встреча. Мои разведчики не сидели без дела, и скрупулезно собирали информацию об автомобилестроении. И вот сегодня у меня учредительное собрание.

Но до этого у меня была ещё одна знаменательная встреча. Аристарх представил мне своего помощника, немца Франца Мюллера.

Франц Карлович Мюллер родился в 1862 году в Саратовской губернии, в немецкой колонии на Волге. Его предки переселились в Россию ещё при Екатерине II. Отец, Карл Мюллер, держал небольшую мельницу и лавку, мать вела домашнее хозяйство и воспитывала шестерых детей. Франц был третьим ребёнком и единственным, кто не пошёл по стопам отца в сельское хозяйство.

С детства мальчик проявлял способности к счёту и любовь к порядку. Отец заметил это и отдал сына учиться в реальное училище в Саратове. Франц окончил его с отличием в 1880 году, после чего поступил на службу конторщиком в крупную торговую контору, занимавшуюся закупкой зерна.

Невысокий, худощавый, с рано появившейся проплешиной, Франц не производил впечатления на первый взгляд. Но его педантичность и феноменальная память на цифры быстро сделали его незаменимым. К тридцати годам он уже заведовал всей бухгалтерией крупной торговой фирмы в Петербурге. Там его и нашел Аристарх, у Франца начались проблемы на старой работе и он решил уйти, собственно не Аристарх нашел его, а наоборот.

Мюллер специализировался на торговых операциях, финансовых расчётах и ведении сложной многоуровневой бухгалтерии. Он мог держать в голове все счета фирмы, моментально просчитывать прибыльность сделок и выявлять малейшие несоответствия в документах.

Говорил Франц Карлович по-русски свободно, но с лёгким