Жандарм - Andreas Eisemann
В общем, стандартные придворные интриги, где каждая деталь имеет значение.
Что Келлер, что Мартынов — были приглашены мной специально для представления Николаю. Про Келлера я ему много рассказывал — как о возможно единственном по-настоящему преданном человеке, на которого можно положиться.
Евгений Иванович Мартынов был погружён в беседу с нашими оружейниками. Тщательно всё осматривал — одежду, рюкзаки, оружие, — задавал множество вопросов, что-то даже записывал. Вот это я понимаю подход: человек горит службой.
В то же время Драгомиров со сворой и Ванновский со свитой окружили Николая и лили ему в уши, что всё пропало, что проклятые новаторы всё погубят. Он внимательно слушал, не проявляя никаких эмоций. Только раз нашёл меня взглядом — я еле заметно улыбнулся, показав своё отношение. Что, к сожалению, не укрылось от проклятых жандармов.
С Мартыновым мы познакомились ещё до встречи, но совершенно мимоходом — естественно, он сразу согласился. А Келлера вызвал уже сам Николай, и тот был немного не в своей тарелке, так как не очень понимал, зачем он здесь.
Вообще я рассматривал Келлера как потенциального кандидата в нашу ложу. Если всё будет идти по плану, Николай присмотрится к нему и прислушается ко мне — человек пойдёт в рост. Сейчас, кстати, они с Мартыновым оба пока подполковники. Но Келлер предполагается одной из ключевых фигур в будущем пасьянсе. На нём будет армия — вернее, Генеральный штаб. МГБ — Плеве и Валь. А вот с МВД нескладушка. Возможно, как я и предполагал в первых беседах с начальством, сделать начальника МВД больше «свадебным генералом» — всё равно могут убить в любой момент, а реально руководить будет зам. В общем, это сложно, и наверное вряд ли возможно. Будем думать.
А я снова радовался, что в гражданском — иначе из-за чинов вряд ли удалось бы поговорить продуктивно. Из-за некоего ореола тайны вокруг меня и почтительного отношения министров и генералов мне, естественно, никто не дерзил, все общались вежливо. И кто-то из жандармов спросил:
— А не получится ли так, что если снизить ценз для жандармов, туда попадут не те люди, которые нам нужны?
— В какой-то степени это неизбежно. Но у меня встречный вопрос: при нынешней системе какой шанс, что туда попадают именно те люди, которые нам нужны?
В ответ офицер немного скривился, но промолчал — понял, о ком я веду речь.
— Сейчас, насколько мне известно, весь Имперский корпус жандармов насчитывает около семи тысяч человек. Это ничтожно мало. Считайте, что его вообще нет. Нужно минимум тысяч пятьдесят-шестьдесят. И то — это только-только дыры закрыть.
— Но позвольте, зачем так много? Ведь от этого снизится качество сотрудников.
— А учить надо хорошо, чтобы не снижалось. Как говорят наши друзья англичане — сыпьте больше заварки. То есть не справимся качеством — возьмём количеством. Уж поверьте мне, работы хватит для всех. Как вы думаете, Виктор Вильгельмович?
— Совершенно с вами согласен. Мы с Вячеславом Константиновичем уже работаем над проектом по увеличению штатного состава жандармского корпуса.
Жандармские офицеры смотрели на всё это круглыми как блюдца глазами. А я подумал: говорить или промолчать? Лучше промолчу — а то наживу себе врагов на пустом месте. А сказать я хотел им совсем другое: что вы, господа жандармы, разведчики и контрразведчики, своими цензами заложили такую бомбу под себя и не поняли этого. Ваши цензы хороши только для института благородных девиц. А в тайной полиции должны работать подонки и сволочи — чем хуже человек, тем он эффективней. Разведчик должен лгать, красть, убивать, спать со всеми подряд, пить не просыхая — вот его настоящая работа, а не ходить с тросточкой в белых перчатках. Это р-р-аз. И д-д-ва.
Человек должен втираться в доверие, спаивать собеседника, чтобы язык развязался, выуживать нужную информацию. Если надо — затащить в постель. Да, да, в том числе и мужчин. Настоящий Джеймс Бонд — это бисексуал, наркоман и алкоголик. И в этом его эффективность. Провокации, подкуп, слежка, шантаж, подставы, подлости. Вот это всё я и выскажу потом лично господам генералу и министру. И при формировании кадровой политики нового МГБ структура набора кадров существенно поменяется.
Я попросил Плеве и Валя отойти в сторонку — кое-что вспомнил. Но именно в этот момент к нам подошёл Николай, один. И вот тогда уже взгляды всех присутствующих скрестились на нас — в частности, на мне. Нам удалось отойти подальше.
— Ну что, Ваше Императорское Величество, насел на вас Драгомиров? — улыбнулся я.
— Не то слово — прямо вцепился как бульдог, требовал, чтобы я всех вас немедленно разогнал. — Николай тоже улыбнулся в бороду.
— Кстати, в связи с этим я тут кое-что вспомнил. Московский генерал жандармов Спиридович — он в этом году поступил на службу, рекомендую к нему присмотреться, очень честный и порядочный человек. Так вот, в своих трудах в эмиграции он весьма характерно описал деятельность Драгомирова на должности киевского губернатора: тот из чувства брезгливости к полиции необоснованно освобождал террористов, чем усугубил революционное положение на Украине к 1905 году.
— Что?!
Фон Валь и Плеве выглядели не просто возмущёнными — как гончие, резко сделавшие стойку. Все трое повернулись на группу Драгомирова и посмотрели на них так, что тем стало не по себе. А я в этот момент повернулся на жандармов, которые смотрели только на меня.
— В первую очередь Драгомиров — украинец. Истовый. Это то, что нужно знать прежде всего — именно это обуславливает всё его поведение. Это национальная психология: перед вами итальянец или грузин — вы, зная особенности нации, будете знать, чего от них ждать. То же самое с немцем.
Став начальником в Киеве, он разгонит всех русских, кто выступал против украинства. В частности, представителя правых монархических сил Бориса Михайловича Юзефовича. Близкие дали ему характеристику — «тайный Никодим украинства». Он ненавидит русских — как он их называл впоследствии: «великодержавные шовинисты» и «держиморды». Ну и разумеется — монархию. Приблизив к себе украинских националистов, он действительно усугубил революционную ситуацию. Кроме того, парализовал работу МВД и жандармского ведомства, а также пророссийских публицистов и правых активистов, которые пытались ему помешать. А позже из-за его действий — вернее, устаревшей военной теории — погибло огромное количество русских солдат и офицеров. — Кстати, именно вот эти разгулянные Драгомировым хохляцкие банды убьют графа Келлера.
— Ну что ж…