Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов
Еременко прекрасно понимал, что их с Павловым предложения еще позавчера (оговорка характерная сделана) тщательно изучены наркомом обороны и начальником Генштаба, и сам Сталин в курсе дела. Жуков специально созвонился с Кузнецовым, благо прямой провод ВЧ из Москвы через Лиду с Гродно у Генштаба имелся. Сейчас Георгий Константинович, прекрасно зная, кто на самом деле явился настоящим инициатором, просто ткнул его носом в собственные промахи и упущения, и крыть в ответ нечем. Они с Павловым еще три дня тому назад сами дали свое «добро» командарму-3 на вывод танковых бригад в резерв армии, чтобы иметь возможность в случае прорыва немцами обороны одного из двух укрепрайонов немедленно подкрепить этот участок танками, контратаковав штурмовые части противника из глубины.
— Это хорошо, что товарищи Павлов, Еременко и Кузнецов быстро делают выводы из опыта начавшейся войны, пусть только касательно войск 3-й и 10-й армии. На других фронтах тоже происходит подобное — восемь механизированных корпусов, на которые мы так рассчитывали, в первых же боях показали полную несостоятельность, и понесли большие потери. Не думаю, что оставшиеся семь корпусов дадут более приемлемый результат.
Сталин прохаживался по кабинету, мягкий ковер глушил шаги. Неудачное начало войны его скорее озадачило, чем обескуражило, и он уже несколько раз указывал на неумение военных использовать имеющиеся у них в распоряжении соединения. Необходимо было как можно быстрее принимать нужные решения, чтобы избежать негативных последствий, подобных тем, которые уже имели место в боях под Бельском, Расейняем, Луцком и Ровно. Везде, где вводились в действие фронтовые КМГ, следовали неудачи, сопровождавшиеся тяжелыми потерями в бронетехнике.
— Что лучше иметь — две танковые бригады, пусть вдвое меньшие по составу, и нормальную стрелковую дивизию, или одну танковую дивизию, которая сама по себе непонятно что? Нужны ли они нам в таком виде?
Иосиф Виссарионович обычно размышлял вслух, задавая себе вопросы и отвечая на них после обдумывания. Так Сталин поступал всегда, когда уже приходил к решению, и просто сам себя проверял.
— Такие танковые и механизированные дивизии сейчас не очень нужны — генералы просто не умеют ими пользоваться. Да и автомашин действительно не хватает, взять их неоткуда, с этим фактом следует считаться. С бригадами будет много легче, они много меньше требуют автотранспорта, в них мало бойцов и командиров, но самих бригад будет вдвое больше. И это хорошо — при поддержке танков наша пехота действует в бою намного уверенней. А бригад хватит если не на все корпуса, то на многие из них, ведь так?
Последнее было сказано для генерала армии Жукова, на которого Сталин пристально посмотрел. Тот тут же поднялся со стула.
— Так точно товарищ Сталин. У нас сорок две танковые дивизии, будет столько же стрелковых, а имеющийся состав танковых бригад удвоен и доведен до 84-х соединений, по сотне танков в каждом — три батальона по сокращенным штатам. В ротах легких танков по десять Т-26, в тяжелых по семь КВ. Огнеметные танки будут сведены в семь отдельных батальонов. И еще тридцать стрелковых дивизий после реорганизации механизированных, сами мехкорпуса получат бригадную основу, которая была в танковых корпусах до лета прошлого года. Только не в три бригады, а четыре — три танковых и моторизованная пулеметно-стрелковая, с корпусными мотоциклетным и гаубичным полком, общей численностью личного состава в семнадцать тысяч бойцов и командиров при двух сотнях танков.
— Семьдесят две новые стрелковые дивизии нам очень нужны на фронте уже сейчас, как и без малого полторы сотни танковых бригад. Думаю, мы поставили товарища Павлова на округ преждевременно, нужно вернуть его на танковые войска обратно, там он принесет больше пользы. Западный фронт временно возглавит генерал-лейтенант Еременко, пока мы не примем необходимые политические решения. Война с фашистской Германией, которая покорила всю Европу, потребует от нашей страны неимоверных усилий…
С 1938 до начала войны на вооружение РККА поступило чуть более трех тысяч бронеавтомобилей БА-10 и БА-10М, по своему вооружению не уступающих танкам Т-26 и БТ, и при лучшей подвижности несколько уступающих в проходимости — привод шел только на заднюю колесную пару. Но при этом вдвое дешевле «двадцать шестого» и втрое БТ-7. Но опять же — блокада Ленинграда привела к тому, что Ижорский завод, их главный поставщик, прекратил поставки столь нужных бронемашин на фронт…
Глава 7
— Там где командиры сохранили хладнокровие и распорядительность, смогли проявить инициативу, там дрались не на шутку — немцы кровью умывались. Таковы 24-я Галицкого и 41-я Микушева стрелковые дивизии, да та же 67-я Дедаева в Лиепае, или 9-й мехкорпус Рокоссовского. Дрались красноармейцы, отлично воевать начали, только бестолковость высшего начсостава, его полную растерянность сразу подчиненные почувствовали, и начался «драп». Как у меня с 27-й дивизией случилось — первый день полки держали в Августове оборону, а нервишки у их комдива сдали. Вот и приказал отступать, оголив фронт. Сейчас дерутся хорошо, и об отходе никто не думает — но тогда я сам слабину дал непростительную, воевал как все — то есть никак. Растерялся, сам потерял управление войсками, заметался — вот и разгромили нас, растерзали, как трусливых зайцев! Вояки, блин!
Себя Кузнецов не жалел — у него было двадцать три года жизни, чтобы хорошо подумать над тем, что случилось 22 июня 1941 года. Рыба ведь с головы гниет — Болдин, Голубев, Коробков и он сам столько ошибок понаделали, что преступлением впору именовать. И что с того, что он потом две тысячи красноармейцев из окружения вывел, при этом шесть дивизий безвозвратно потеряв. И другие действовали не лучше, а некоторые вместо командования войсками самоустранились, будто война их не касается. Такие вещи недаром «параличом воли» именуют, и лишь самыми жесткими мерами генералитет РККА удалось в чувство привести, опасались инициативу проявить, действовать по своему разумению, приказов «сверху» ожидали. И сейчас та же «петрушка» на юге творится, только там изначально больше войск сосредоточили, вот у немцев успехи не столь выразительные как прошлый раз. Но бедлам везде, просто чудо, что беспорядок и тут не случился. А ведь вполне могла история повториться, однако назначение Коробкова не произошло, командармом остался Чуйков. Василий Иванович и тогда был противником держать главные силы 4-й армии в приграничной полосе, отчего с Павловым пошли