Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов
— Нам очень нужно сохранить танковые войска, Георгий Константинович, слишком большие потери в танках, но особенно в автотранспорте. Хотим или не хотим, но нужно сильно «урезать» состав танковых батальонов и рот. По мере увеличения выпуска бронетехники штаты можно снова увеличить, однако сейчас ничего другого нам не остается. Сами механизированные корпуса нужно сохранить, только необходимо временно перевести на бригадный состав, как раньше, я имею в виду те четыре танковых корпуса, что имелись у нас в тридцать девятом году до их переформирования.
— Меры уже приняты, Василий Иванович. Пяти батальонные бригады бывших танковых дивизий слишком громоздкие, каждая будет переформирована в две отдельные танковые бригады, по три батальона Т-26 с КВ, придаваемые армиям и стрелковым корпусам. Что касается танковых бригад механизированных дивизий, то они будут также «раздвоены», по два танковых и одному мотострелковому батальону в каждой. И пополнять будем Т-34 и Т-40, других танков, как вы знаете, мы не производим. По три танковых и уже имеющейся в штате моторизованной бригады на каждый механизированный корпус вполне достаточно, автотранспорта хватит, наберем дополнительно по мере необходимости из стрелковых соединений. Кроме того, остаются оба дивизионных мотоциклетных батальона, будут сведены в отдельный полк. А вот разведывательные батальоны будут введены в состав собственно бригад — роты слишком слабы по составу, чтобы вести бой в наступлении.
Василий Иванович чуть ли не выдохнул с облегчением — прошлый раз в наркомате и ГАБТУ принялись за расформирование настолько рьяно, что даже не подумали, как приспособить уже имевшиеся структуры. А ведь чего проще как взять имеющиеся танковые полки, добавить в каждый по батальону мотопехоты, и получить готовую танковую бригаду, с которыми провоевали до сорок пятого года. Сейчас в некоторых случаях так и поступили, но куда чаще заново «сколачивали» бригады, штаты которых постоянно пересматривали в сторону уменьшения. А тут в Генштаб поступило уже готовое решение (выверенное на опыте самой войны, о чем там не подозревали), именно в таком виде танковые корпуса и дошли до Берлина…
Долгие годы по окончании войны с белорусских и украинских полей вывозили вот такие оставшиеся «памятники»…
Глава 4
— Должен сидеть в Налибокской пуще у костра, среди таких же «окруженцев». Минск уже как два дня пасть, а немецкие танки должны выкатиться к самой Березине. Но ничего подобного прошлому разу сейчас не произошло — моя армия все еще у пограничных столбов Восточной Пруссии. Вот и сыграли мы втроем с Морозовым и Чуйковым в «чапаев».
Василий Иванович хмыкнул, прошелся немного по дорожке, вот такая у него утренняя прогулка по крепостному парку. Далеко на западе громыхало, но это отнюдь не гром — тяжелая артиллерия продолжала обмениваться полновесными залпами, благо экономить снаряды не только не приходилось, наоборот, нужно было как можно скорее хоть немного опустошить окружные склады, набитые боеприпасами под завязку. Их нужно было быстрее израсходовать, благо было из чего пострелять — полтора десятка полков корпусной артиллерии, что были приданы перед войной соединениям 3-й и 10-й армий, считая и артиллерию РГК. Фактически по одному полку в три-четыре дивизиона на каждую стрелковую дивизию имелось. Это «благополучие» достигнуто в основном за счет 10-й армии генерал-лейтенанта Болдина, которая заняла позиции у Волковыска, в ее составе остались только «подвижные» дивизии бывшей КМГ, причем 36-ю кавдивизию удалось «отжать», также как и два стрелковых корпуса со всеми средствами усиления. Именно превосходство в тяжелой артиллерии, хорошо обеспеченной боеприпасами, и позволяло до сих пор уверенно сдерживать продвижение германской пехоты. Противнику приходилось действовать уже осторожно, в двух случаях инфантерия уже напарывалась на «огневой мешок». А ведь тогда немцы просто триумфально прошлись по «белостокскому выступу», собирая десятки тысяч пленных с гигантскими трофеями, с несколькими тысячами тонн дармового горючего, которым заправляли свои танки до Смоленска.
— В прошлый раз мы совершили все ошибки в подряд, которые только можно было сделать, а немцы при этом действовали предельно рационально и безошибочно. К тому же их уверенность в собственных силах росла с каждым днем, а мы поддались панике, что стало гибелью войск Западного фронта. Сейчас все «сглажено» — и никакого беспокойства Москвы и Минска не видно, даже Павлов перестал дергаться, ситуация его не «припекает». Да и здесь оборона не прорвана в первый день — а теперь ее хрен преодолеют.
В последних словах Кузнецова не прозвучало никакого бахвальства — все три дивизии 4-го корпуса цепко продержались в укрепрайоне вот уже семь дней, и сейчас их число за счет переформирования 33-й танковой дивизии увеличилось до четырех полнокровных соединений. Именно укомплектованных по полному штату, ведь перед началом боев полки имели за счет саперов, строителей и бойцов пульбатов двойной комплект красноармейцев и командиров, а понесенные потери потому оказались терпимыми. Ожесточенные бои все время шли только под Августовым, где сражалась 27-я дивизия, постоянно поддерживаемая резервами. При необходимости можно и оставить охваченный с трех сторон выступ, отвести части за Бобр, южнее к Липску, значительно сократив линию фронта. Но сейчас отход преждевременен — все внимание противника сейчас приковано именно к этому участку, и в каждодневных атаках теряются сотни солдат вермахта.
В самом Гродно сейчас спешно формировался гарнизон из двух бывших механизированных дивизий — опыт недавней четырехдневной обороны Ковно войсками 11-й армии генерал-лейтенанта Морозова наглядно показал, что старые крепости с их фортами стойкая пехота при поддержке артиллерии вполне может удерживать, и с наскока одной инфантерией такие фортеции германцам не взять. Гродно посильнее будет бывшей столицы буржуазной Литвы — крепость возводили перед прошлой мировой войной, и генерал-лейтенант Карбышев, тогда еще подполковник царской армии, укреплял и ее, и Брест-Литовск. Сейчас Дмитрий Михайлович отнюдь не заторопился в тыл, попросил оставить его на фронте — увлечен своей работой военного инженера и фортификатора, чего тут скажешь.
Осовецкий укрепрайон, прикрытый двумя дивизиями 2-го стрелкового корпуса, также стойко держался, вернее, немцы вяло атаковали, больше демонстрируя наступление, чем ведя его на самом деле. Пойма Бобра заболочена, на южном берегу восстановлены позиции царских времен, да и старая крепость, уже раз выдержавшая осаду, показала, что времена для нее