Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов
Его корпус только утром занял Йонаву, Каунас находится в тридцати километрах южнее, идет мучительное вышибание русских из Литвы, причем пленных почти нет. Русские не сдаются, и отнюдь не потому, что не хотят жить, и не дезертируют при отступлении, так как знают, что будут немедленно убиты восставшими хуторянами, мятеж литовцев в городах был недавно подавлен с необычайной суровостью…
Подбитый Т-28, у которого лежат погибшие танкисты — характерная картина тех боев, что шли в июне 1941 года в приграничной полосе…
Глава 2
— Гудериан буквально вбил между болотами Полесья и Беловежской пущей огромный клин, и сделать мы ничего не можем, только пятится. Как только немцы выйдут к Волковыску, и Болдин со своей 10-й армией не сможет их там задержать, 3-я армия окажется охваченной с трех сторон противником — и мы ничем помочь не сможем, сами едва отбиваемся. Но неделю простояли, этой ночью чуть отступим и снова дадим бой. Думаю, пару дней точно продержимся, потом придется отходить за Щару и там дать сражение.
Командующий 4-й армией генерал-лейтенант Чуйков за эти семь дней войны осунулся, почернел лицом, от постоянного недосыпания и хронической усталости глаза стали красными, с кровавыми прожилками, а щеки приобрели землистый оттенок. Не лучше выглядел и начальник штаба армии полковник Сандалов, на которого свалилась чудовищная нагрузка — любое неверное решение запросто могло погубить отходившие с ожесточенными боями дивизии. И так не успевшие провести мобилизацию соединения, понесли большие потери, и напоминали тень от себя прежних, несмотря на тоненькие «ручейки» пополнений, которые армия впитывала, как разогретый песок капельки росы. В стрелковых дивизиях численность рот уменьшилась вдвое, и редко где можно насчитать полную сотню красноармейцев. От двух танковых дивизий остались жалкие «ошметки», по три-четыре тысячи бойцов и командиров, и совокупно едва сотня танков вместо прежних пятисот. Да и собственная авиация практически прекратила борьбу — 10-я САД понесла за семь дней непрерывных боев чудовищные потери, которые до начала войны и представить было трудно. Все полки вчера убыли в Оршу за новой матчастью, только на пинском аэродроме осталось несколько новых «пешек» и «яков», которые использовались исключительно для разведывательных вылетов. И это все от прежних двух с половиной сотен самолетов, и горестно осознавать, что какое-то время придется отбиваться самостоятельно, надеясь исключительно на ВВС Западного фронта.
— Ситуация не такая и паршивая, могло быть и хуже.
Чуйков склонился над картой, отмахиваясь от комаров, что изводили своим писком. Стемнело, и единственный источник света шел от «летучей мыши», подвешенной к потолочной балке — под штаб армии обычно выбирали стоявшие на отшибе дома, транспорт тут же загоняли под деревья, тщательно маскировали. Война отучила от беспечности — скопление автомашин сразу говорило германским летчикам о наличии штаба, и бомбежка следовала неотвратимо. Да и дороги днем были практически пустынными, поток беженцев схлынул, все успели уйти на восток, за Барановичи, отчаянной обороной части арьергарда смогли дать время — кому для отступления на новые позиции, а большинству гражданских для спасительного бегства. Теперь переходы войсковых колонн осуществлялись исключительно по ночам, вперед всегда отправляли артиллерию — именно пушки и гаубицы своим смертоносным огнем останавливали продвижение моторизованных колонн противника, или существенно его замедляя. Когда вокруг рвутся снаряды, а над головами вспухают «облачка» шрапнели, саперам сразу становится не до восстановления мостов, даже засыпать воронки на проселках становится проблематичным занятием. Свою лепту вносит и пулеметно-винтовочный огонь — в лесах и вдоль дорог, бесчисленных ручейков и каналов, по заболоченным пустошам — везде беспрерывно идет своя война, не менее ожесточенная, даже свирепая. Днем и ночью, безостановочно, выматывающая и изнуряющая, а давно известно, что силы человеческие далеко не беспредельны. Люди ведь устают, к тому же каждому из них хочется жить, а не погибнуть от пули снайпера.
Сама местность западно-белорусских лесов и болот севернее знаменитого Полесья, сама по себе малопригодная для наступления моторизованных колонн, хороших дорог не просто мало, их всего две, причем не замощенных. Остальные обычные проселки, идущие через лесные чащи, мостики и гати — их также минировали, повсеместно устраивали завалы, выставляли на прямую наводку полковые пушки и «сорокапятки». И так через каждые полтора-два километра, то засада, то укрепленная наспех позиция со вкопанным танком. А далеко позади батарея или дивизион тяжелой артиллерии, уже сделавший пристрелку, и на орудийные щиты нанесены данный, а у радиостанции застыли наготове связисты. И немцы каждый раз попадают под короткий, но мощный обстрел артиллерии, вынуждены разворачиваться в боевые порядки и с хода сбить заслон. Иногда удается, но чаще фашисты отбрасываются с потерями. Ведь каждая из дорог прикрывается дивизией, их выстави три, взяв под контроль продвижение по железнодорожному пути. Целый корпус был растянут за Кобрином, при поддержке танков и кавалерии. А в это время второй с танковой дивизией поспешал к речке Ясельда и там занимал оборону, уже отнюдь не шуточную. Подтянули от Барановичей даже 120 артполк РГК с восьмидюймовыми гаубицами, способными отправить в полет снаряды весом в «добрый» центнер, да и взрыв фугаса таков, что легкий танк переворачивается, если в десяти метрах от него будет попадание. А если сам танк накроет, то катки в разные стороны разлетаются, а сама машина превращается в искореженную груду непонятно чего — определить просто невозможно. Насмотрелись уже на подобные казусы, хоть и крайне редки они, но на врага производят неизгладимое впечатление.
Так что от Бреста до Березы больше сотни верст, и немцы шли их семь дней, буквально «прогрызали» с боями каждый километр. Умеют воевать, в том им не откажешь — любой другой противник уже бы отказался от замысла, а Гудериан прет и прет, хотя потери у него явно чувствительные. Но воюет хитро — пустил вперед пехотные дивизии, сразу два корпуса. Инфантерия и проламывает оборону каждый раз, находит способы обойти, переходят даже