Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

— Павел, пожалуй, сумел бы добиться отдельного расследования.

— Возможно. Но тогда он окажется втянут в дело с Тайной экспедицией. Вы хотите просить его об этом на основании двух писем и нескольких встреч графа с чиновником?

Возразить я не мог. К тому же в памяти всплыла ноябрьская дата, которую я никак не решался считать неотвратимой. В моём прежнем мире Екатерине оставалось править совсем недолго. Даже если здесь всё произойдёт иначе, затевать сейчас большую борьбу при дворе значило рассчитывать на обстоятельства, которых никто из нас не контролировал.

— Пока не хочу, — сказал я. — Давайте сначала разберёмся, что именно знаем. И не станем никого предупреждать.

— С этим я согласна. Только Зорина из собрания пока исключать нельзя. Он немедленно потребует объяснений, а заодно побежит к своим знакомым.

— Да и толку будет немного. Если он передавал сведения, то уже передал.

Софья кивнула. Она потянулась к чистому листу, но я остановил её.

— Есть ещё одна мысль. Не только о Зорине. С туляками нам всё равно рано или поздно придётся иметь дело. Там есть частные подрядчики, хорошие мастера, люди с деньгами и своими заказами. И далеко не все они довольны тем, как распределяют казённую работу. Почему бы не попробовать договориться с ними напрямую?

— После того как вы только что обвинили их в попытке вас убить? — удивилась Софья.

— Я обвинил кого-то из заинтересованных людей. Это далеко не вся Тула. На испытаниях я видел мастеров, с которыми охотно работал бы сам. Их ружья были хороши. Если бы не капсюли, комиссии пришлось бы долго выбирать между нами. У таких людей есть чему поучиться, даже если они пока не умеют того, что удалось нам, — убежден я.

— И что вы им предложите?

— Совместная компания на паях. Почти акционерное общество, если удастся всё правильно оформить. Мы вложим часть денег, чертежи для частных изделий, свои связи. Они дадут мастерские, людей, заказы. Тульский завод сейчас находится в ведении Казённой палаты, а не Военной коллегии, поэтому частные подрядчики не связаны нашими обязательствами по сестрорецкому заказу. Если собрать несколько толковых людей в одно предприятие, можно получить гораздо больше, чем ещё просто одну оружейную лавку в Петербурге.

Софья смотрела на меня уже с другим выражением. Она любила, когда разговор переходил к делу, особенно если дело обещало прибыль. Но сейчас, кажется, пыталась понять, сколько неприятностей я успел придумать ей за один визит.

— А ваши казённые разработки? Вы ведь не собираетесь передавать их людям, которых ещё даже не знаете.

— Нет. Государственный заказ остаётся государственным. Я говорю о частной работе, о принадлежностях, о новых производственных мощностях. Мы можем предложить им то, чего они не получат от крупных подрядчиков — долю в предприятии и возможность самим распоряжаться результатом. А если среди них найдутся хорошие мастера, которым выгоднее работать у нас, тем лучше.

— Вы намерены их переманивать?

— Нам очень нужны обученные люди, Слфья Александровна. Я после Суворова ещё раз убедился, что одними станками ничего не исправишь. Можно заказать хоть сотню, но кто на них станет работать? Тульские оружейники умеют вещи, на освоение которых у наших новичков уйдут еще целые годы.

Софья помолчала, затем улыбнулась.

— Вот теперь я узнаю вас. Приехали сообщить, что нас, возможно, обманывает один из лучших покупателей, а уйдёте, оставив мне заботы о новом предприятии.

— Я мог бы ограничиться только дурными известиями.

— Благодарю, этого добра у меня достаточно. И всё же идея любопытная. Но прежде нужно выяснить, кто из них вправе распоряжаться собственным производством, сколько у них работников и какие обязательства перед казной. Иначе окажется, что мы приобрели долю в мастерской вместе с чужими долгами.

— Поэтому я и пришёл к вам.

— Разумеется. Вы всегда приходите ко мне в самый подходящий момент, — уколола она меня.

Она наконец взяла перо.

— Я попробую найти людей, через которых можно начать разговор. Без фамилии Зорина и без всяких намёков на Брэддока. Если кто-то из тульских подрядчиков уже покупал наши образцы, это рано или поздно выяснится. Только не рассчитывайте получить ответ завтра. И заранее подумайте, какой долей готовы поступиться. Я не стану предлагать им участие в компании, не понимая, на каких условиях мы её создаём.

— Приготовлю расчёты. Фёдор поможет с тем, что касается частной мастерской.

— Вот и прекрасно. А с покушением пока ничего не делаем. Во всяком случае, до тех пор, пока не узнаем больше. Вы согласны?

— Согласен.

Софья аккуратно собрала письма, она пообещала никому их не показывать без моего ведома. Перед уходом ещё раз спросила про руку и велела не злоупотреблять лестницами. На это я ответил, что постараюсь ограничиться одной, если в собрании не устроили новых переходов.

— И вина много не пейте, — добавила она.

— Вы сговорились с Фёдором?

— Разве для такого совета нужен сговор? — удивилась она.

В гостиной я застал нескольких знакомых. Ладыгин стоял возле стола и объяснял Оболенскому, почему охота в начале зимы лучше осенней. По тому, как князь слушал его, было видно, что спор начался давно и ни один из участников пока не собирается уступать.

— Роман Андреевич! — обрадовался Ладыгин. — Вот вы и рассудите. Мы с князем второй час не можем договориться. Когда лучше брать волка?

— Если речь идет именно о вашем волке, я бы сперва выяснил, согласен ли он ждать, пока вы все-таки договоритесь.

Оболенский рассмеялся и придвинул мне кресло. Фёдор, появившийся из соседней комнаты, остановился на полуслове, увидев меня, он тут же подозвал служителя и велел принести вина. Ладыгин, убедившись, что я занял место, вернулся к охоте. Он уже собирался показать, как однажды у него прямо из-под лошади поднялся кабан, когда Оболенский, заглянув в лежавший на столе листок с известиями, перебил его:

— С вашим кабаном мы ещё успеем разобраться. Вы лучше скажите, что теперь делать австрийцам в Италии. Французы опять их побили, а из Вены по-прежнему пишут так, будто победа вот-вот будет за ними.

— При чём тут мои кабаны? — возмутился Ладыгин. — Да и австрийцы не первый год воюют, разберутся как-нибудь сами.

— Они уже несколько раз разобрались, — ответил