Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

Я показал ей нужную строку.

— Сведения об ударном составе, — прочла Софья. — Брэддок утверждает, что их тоже можно было купить?

— Пока только обещали достать. Самого состава в письмах нет. Но мне теперь многое стало понятнее.

— И что же простите?

— Помните тульские образцы на государственных испытаниях? Туляки за короткое время успели изготовить не только капсюльное оружие, но и собственные капсюли с ударным составом. Да, наши работали надёжнее. Но их производство уже существовало. Мы возились с гремучей ртутью, обучали людей, браковали целые партии, а конкуренты вдруг представили все тоже самое. Я решил, что у них хорошие мастера и достаточно средств. Теперь выясняется, что кто-то всё это время снабжал их нашими образцами и сведениями о работах.

Софья посмотрела на фамилию в письме.

— Зорин.

— Он покупал у нас с самого начала. Знал, что мы готовим к показам, разговаривал с оружейниками, со мной, с Фёдором. Я сам объяснял ему половину вещей, которые он спрашивал. Умный человек, интересуется делом. Почему бы не рассказать? Теперь, похоже, знаю почему.

— От него брали сведения для Тулы. Это ясно. Или почти ясно, если Брэддок ничего не подделал. Но вы начали с покушения. Где здесь связь? — не понимает Софья.

— В казённом заказе. Тульские подрядчики рассчитывали получить его. После испытаний им оставили четыре тысячи переделок старых кремнёвых, а новые капсюльные ружья и казнозарядные штуцеры поручили Сестрорецку. Мы получили большую часть того, на что они рассчитывали. Денег там немало, да и будущие заказы теперь, скорее всего, будут идти к нам. Кому-нибудь это могло очень не понравиться, — объясняю я.

— Настолько, чтобы убить вас? — по словам Софьи я понимаю, что она не очень верит в подобную возможность.

— Не знаю. Но если Зорин помогал им добывать наши разработки, он мог и дальше выполнять чужие поручения. Или, по крайней мере, знать, кто был особенно недоволен. Я понятия не имею, что именно ему платили и о чём просили помимо оружия.

Софья положила бумаги на стол и задумалась.

— Странно. Я всегда считала его любителем дорогих вещей. Он порой надоедает со своими ружьями и требует лишнего внимания к себе, но для человека с таким состоянием это ещё вполне безобидное увлечение.

— И я не могу решить, что меня злит больше. Что он продавал наши изделия или что я сам с удовольствием рассказывал ему о работе.

— Не ругайте себя. Вы не обязаны подозревать каждого.

Она взяла письмо, ещё раз прочла последний абзац и вдруг спросила:

— А Брэддок получается знает, кто заказал покушение?

— Нет. Он этого и не утверждал. От него я получил только письма. Остальное пока складываю сам.

— Тогда мне нужно рассказать вам ещё кое-что. Вы ведь знаете, что за составом нашего собрания наблюдают люди Тайной экспедиции. Мы согласовываем приглашения, они знают почти всех постоянных участников. Я несколько раз видела Зорина в их компании. Сначала здесь, потом и в других местах. С одним из чиновников он, по-моему, знаком гораздо ближе, чем требуется для обычных проверок.

— Кто этот человек?

— Лисин. Я прежде не обращала на него внимания. Он не из тех, кто любит говорить о своей службе, хотя и скрывать её не особенно старается. Но с Зориным они ведут себя как давние приятели. Я видела их вместе достаточно часто, чтобы заметить подобное, — мнению Слфьи Александровны я могу верить.

— Вы мне не рассказывали об этом.

— А что я могла рассказать? Что граф знаком с человеком из ведомства, которое и без того наблюдает за нами? Таких знакомств здесь хватает. Но после ваших писем я уже не уверена, что дело только в приятельстве.

Я придвинул к себе листы Брэддока. Получалось неприятно. Зорин прекрасно чувствовал себя в нашем кругу, мог узнавать о работах, о заказчиках, а заодно поддерживал отношения с людьми, которым государство поручило присматривать за нами. Вполне возможно, он просто умел дружить с нужными чиновниками. Не менее возможно, что за его любезностью скрывалось нечто другое.

— А если дело поэтому и стоит на месте? — спросил я.

Софья сразу поняла, о каком деле речь.

— Вы думаете, кто-то мешает следствию?

— Я думаю, что третий нападавший до сих пор не найден. Что заказчик остался неизвестен. И теперь узнаю, что Зорин, который мог снабжать чужих людей сведениями обо мне, близко знаком с чиновниками политического сыска. Если хотя бы один из них имеет доступ к расследованию, ему нетрудно узнать, что нашли следователи и куда собираются смотреть дальше.

— Или просто не слишком усердствовать, когда от него что-нибудь потребуется, — произнесла Софья.

— Именно. Не обязательно скрывать улики или подкупать всех подряд. Достаточно, чтобы дело никому особенно не хотелось доводить до конца.

Она долго молчала. Потом взяла одно из писем и сложила по прежним сгибам.

— Может быть, вы правы. Только у нас нет ничего, что связывало бы Зорина с убийцами. Письма о продаже оружия, его знакомство с Лисиным и неудачное следствие. Если сложить всё вместе, становится страшно. Но предъявить это кому-нибудь мы пока не можем.

— Знаю.

— И если дело действительно касается Тайной экспедиции, расспрашивать придётся очень осторожно. Тут можно навлечь неприятности не только на себя. Вы представляете, что будет, если государыне доложат, будто в нашем собрании торгуют сведениями о казённом оружии?

— Пришлют проверяющих. И, пожалуй, на этот раз не станут разбираться, кто виноват.

— Именно. Мы столько времени добивались разрешения, собирали людей, поручались за них. А потом выяснится, что один из постоянных гостей продавал сведения оружейникам, а другой мог пользоваться знакомством со следователями. Для чиновника, которому захочется выслужиться, этого вполне достаточно. Он предложит закрыть собрание, поэтому спорить с ним будет трудно.

Я представил себе пустые комнаты, закрытые шкафы с оружием, Фёдора над книгами заказов. От одной мысли стало скверно. Собрание давно перестало быть просто местом, где богатые господа любовались дорогими пистолетами. Через него шли знакомства, деньги, частные заказы, немалая часть будущего нашего дела.

— Можно обратиться к Екатерине, — сказал я. — Или к Павлу Петровичу. Оба знают меня, поэтому едва ли станут отмахиваться от покушения.

— Выслушают, — согласилась Софья. — И поручат разобраться. Кому? Тем самым людям, о которых мы сейчас говорим.