Александр Афанасьев - Противостояние 3

   - На предмет?

   - Живы или нет. Если нет - то по каким причинам. Возбуждалось ли дело? Если возбуждались - то кто и по каким основаниям закрывал.

   - Фамилии?

   Генерал на секунду прикрыл глаза, вспоминая.

   - Зябликов. Скрипичный. Манукян. Петренко. Вавилов. Козленок. Бахурев.

   Второй немного помолчал, потом сказал

   - Запомнил. Когда?

   - Не тяни. Но и не рискуй. И еще...

   Второй уловил сомнение в голосе генерала

   - Ну?

   - В Реутово кто-то остался?

   - Э... В Реутово... Там ты помнишь - поизгалялись. Боялся нас тогда покойничек пархатый***, ой боялся

   Генерал молча ждал.

   - Белоглазов только если. Он не на первых ролях.

   - Но деловой мужик?

   - В доску. Кремень, а не человек.

   - Имя как?

   Второй не стал спрашивать то, что спросили бы многие - а тебе зачем? Тебе задали вопрос - или отвечай или нет. Но не задавай идиотских вопросов, не осложняй жизнь ни себе ни людям.

   - Петр Трофимович.

   - Петр Трофимович... - генерал кивнул, запоминая - сведешь?

   - Пару дней дай.

   - Дам. Ни пуха.

   - К черту.

   Два совершенно незнакомых человека, чьи судьбы перекрестились только в тот момент, когда оба они сели на одну и ту же скамейку, встали - и разошлись, сначала один потом другой. Разошлись, безжалостно рвя эту тонкую, тоньше нити выплетенную судьбой паутину...

   Обратный путь генерал не решился проделать пешком - устал. К своему организму он за долгие годы привык обращаться только приказами - и теперь он мстил за проявляемое к нему равнодушие. Бил исподтишка. Нет-нет - да и напоминало о себе сердчишко, да ныло подраненное давным-давно колено.

   Успеть бы...

   В метро схлынул вечерний час пик - москвичи вернулись со службы домой, к приветливому родному очагу. Генерал не очень любил Москву - суетный, бездушный, безжалостный город. Коренной москвич, не лимита - он чувствовал себя намного уютнее там, где жил сейчас. Просто там как-то ... человечнее было. Люди там были человечнее. Да и он - тоже.

   В одном из переходов между станциями метро он остановился, сам не понимая почему - прислушался к себе - ничего. Потом понял - песня.

   Это были двое афганцев. Тогда еще не было такого слова, мало кто знал, что происходит на южной границе страны, телевидение показывало, как советские ребята в десантной форме вместе с седобородыми аксакалами сажают какие-то деревья, показывали колонны, нет, не горящие - а везущие хлеб от тружеников СССР труженикам Афганистана. А их Афганистана по-прежнему шли похоронки, недостаток правдивой информации подменялся чудовищными слухами и пропагандой на коротких волнах, и два Черных тюльпана реяли над страной - один облетал юг и запад, второй - север и восток. Одним самолетом не справлялись.

   Удивительно - но этих двоих певцов не гнала со своего места милиция, хотя это был непорядок. Уважали, наверное.

   Генерал стоял долго. Слушал про "караван-боевой разворот", про горы, про градом летящие пули - про все, что пели эти две не по-молодому серьезных человека под рваный ритм гитары. Потом шагнул вперед, доставая из кармана все деньги, какие у него были.

   - Да ты что, отец - прервал песню один - не надо.

   - Надо - отрезал генерал таким тоном, что самодеятельный певец в потертой эксперименталке невольно выпрямился - надо. Спасибо вам за все...

   - Павел Иванович!

   Генерал невольно дернулся, обернулся. Он уже видел сиротливо приткнувшийся к тротуару Москвич

   - Козла не забьем?

   Седой старик, сидевший на лавочке в глубине скверика приглашающее помахал рукой. На спинке лавочки, как это было принято у коротающих свои дни стариков, был укреплен лист фанеры и на нем лежали приглашающее высыпанные пластмассовые костяшки домино.

   Генерал мог бы поклясться, что несколько секунд назад, когда он проходил этим сквериком - там не было ни старика, ни листа фанеры, ни костей домино.

   - Отчего же не сыграть...

   Генерал неспешно сел напротив, своей большой и сильной ладонью смешал костяшки, начал раздавать по одной, не глядя

   - На просто так сыграем, али на интерес? - привычно кинул обычную зэковскую ловушку-подлянку генерал

   Старик погрозил пальцем

   - Знаю я эти фокусы, Павел Иванович. Не пройдет. Ни на что играем.

   - Ни на что - так ни на что...

   Старик ловко расположил свои костяшки в руках.

   - Кто заходит?

   Генерал засветил "два-два"

   - Я и зайду.

   - Прошу...

   Костяшка шлепнула об фанеру

   - Скрипичный. Петренко. Зябликов. Вавилов. Козленок. Бахурев. Манукян - сказал старик, пристыковывая к ней еще одну

   Генерал не удивился. Он вообще уже ничему не удивлялся. Информация могла уйти из трех разных источников - это если не считать ментовскую зону в Нижнем Тагиле. Там вообще - мрак.

   - Кто они?

   - Шестеро - сотрудники КГБ В основном - сотрудники ПГУ КГБ, вам известно, что это такое?

   - Да. Внешняя разведка. Сидят в Ясенево.

   - Именно. Первый, Скрипичный - внешторговец.

   - Они живы?

   - Нет. Мертвы. Все. Последним умер Скрипичный - он единственный из всех, по факту чьей смерти возбуждали уголовное дело. Сделали грубо, автокатастрофой - любимый почерк птенцов гнезда лубянского. Скрипичный работал в торгпредстве СССР в Вашингтоне, должен был улетать в командировку. Появились опасения, что он не вернется.

   - А остальные?

   - По-разному. Разбился на машине, несчастный случай на охоте. Сердечный приступ. Один утонул...

   - Почему?

   - Интересный вопрос... - старик пожевал губами, раздумывая какую бы кость выбросить на стол - только ответить на него не так то будет просто. Все они в прошлом - люди которых завербовал Андропов и его люди.

   - Осведомители - не понял генерал - в самом КГБ?

   Старик брезгливо скривился

   - Осведомители... Примитивно мыслите. Если рассматривать этот вопрос с точки зрения списания расходов на агентуру, чем любят баловаться в вашем ведомстве...

   - А вашем - нет, Павел Иванович? - перебил генерал

   Старик вместо ответа сунул руку за отворот пиджака, достал красную книжечку в потрепанной, клеенчатой обложке

   - Вы меня не за того принимаете. Прошу убедиться.

   Генерал глазами быстро пробежал в сгущающихся сумерках затейливую вязь письма - писали черными чернилами, не ручкой, а пером, красивым, каллиграфическим почерком. За время работы в уголовном розыске генерал каких только не видел ксив - уголовники тебе из хлебного мякиша печать дежурного смастырят - и нутром почуял, что это удостоверение - подлинное.