Корсаков. Том 4 - Владимир Кощеев

— А доставляли куда?

— Часть груза курьеры привозили к жилому комплексу. В накладных адрес менялся после передачи заказа перевозчику, — пояснил подчинённый. — Поставщики видели промышленный склад, курьерская служба — квартиру. Ни у одной стороны не было всей картины.

— А у нас должна была быть.

— Да, ваше высокоблагородие.

— Кто-нибудь сопоставлял жалобы жильцов с закупками? — спросил Дубровин.

— Нет.

— Конечно, — коротко усмехнулся Матвей Савельевич. — Зачем сопоставлять химический запах с тоннами химии? Совершенно не связанные вещи.

Начальник розыска выдержал насмешку молча.

— Что производил Зыбин? — спросил Дубровин.

— Пока не установлено, — качнул головой подчинённый. — На предприятии в Люберцах практически пусто. Там один кабинет, маленький склад готовой продукции и двое работников. Они утверждают, что основное производство владелец вёл самостоятельно и технологию никому не раскрывал.

— Сам Зыбин где? — задал очередной вопрос его высокоблагородие.

— Предположительно в здании. Его телефон зарегистрирован в сети рядом с домом и не покидал район после начала пожара. Среди доставленных в госпитали его пока нет. В списках эвакуированных тоже.

— Значит, либо сгорел в своей лаборатории, либо лежит где-то без сознания, — негромко произнёс Матвей Савельевич. — В любом случае найдите. Живым он мне полезнее.

На экране телевизора беззвучно произошёл очередной взрыв, и из трёх окон одновременно вырвалось пламя. Камера вертолёта дёрнулась, воздушный транспорт уходил в сторону.

Все присутствующие невольно повернули головы. Дубровин дождался, когда изображение стабилизируется.

— В доме сейчас работают десятки пожарных расчётов и целителей, — проговорил его высокоблагородие. — Внутрь отправили даже младших. Среди них граф Корсаков, сын главы корпуса целителей, и вы сами знаете, чей протеже. Если он, не приведи господи, погибнет, объяснение «мы не стали проверять квартиру, потому что хозяина не было дома» великого князя не устроит.

Никто не возразил.

— Открываем дело по факту незаконного производства, хранения опасных веществ и причинения массового вреда, — продолжил начальник отделения. — Квалификацию уточним после подсчёта погибших. Розыск — две группы на зарегистрированный склад и бывшее место работы Зыбина. Изъять документы, записи камер, переписку и сведения обо всех заказчиках.

Начальник розыска кивнул.

— Надзор проверяет каждого поставщика, — продолжил отдавать распоряжения Дубровин. — Кто продавал, что продавал, видел ли объёмы, задавал ли вопросы. Отдельно поднимаете все старые жалобы жильцов и фамилии людей, которые их закрывали.

— Будет исполнено, — отозвался подчинённый.

— Синицын, отправляйтесь в штаб ликвидации лично. С этой минуты любое упоминание реактивов, новых взрывов, необычного цвета пламени или пострадавших с химическими ожогами поступает непосредственно мне, — проговорил Матвей Савельевич. — Не через городскую полицию, не через дежурного, а мне.

— Понял.

— Круглов, сдаёте смену и ждёте внутреннюю безопасность. Из здания не выходить, ни с кем не связываться.

Дежурный офицер коротко поклонился.

— Есть, ваше высокоблагородие.

Матвей Савельевич обвёл подчинённых взглядом.

— И ещё одно, — объявил он. — Никто не пытается найти одного удобного виновного и повесить на него всё. Мне нужен каждый, кто видел кусок этой картины и решил, что можно не смотреть дальше. Закрывший проверку инспектор, не доложивший о взрывах дежурный, пропустивший закупки сотрудник. Управляющий домом, позволивший таскать баллоны через жилой подъезд. Курьерская служба, менявшая адрес в последний момент. Все.

Он указал на экран телевизора.

— Вот итог их общей работы.

Начальник отделения снова повернулся к окну.

— Через двадцать минут я докладываю в центральное управление, — ровным тоном проговорил его высокоблагородие. — К этому моменту мне нужны не оправдания. Мне нужны факты, фамилии и первые задержанные. И молитесь, чтобы пожарные и целители сегодня оказались компетентнее нас.

На экране продолжала гореть высотка.

Двадцатый этаж. Иван Владимирович Корсаков .

Внутри пожар выглядел совсем иначе, чем с земли.

Снаружи было пламя, дым и разбитые окна, здесь же мир сузился до тёмного коридора, разрываемого лишь светом дрожащих фонарей. Вода стекала по полу, смешиваясь с золой, осколками и размокшей штукатуркой. Под ногами непрерывно хрустело и хлюпало. Грязь налипала на ботинки, защитную форму, чавкала с каждым шагом. И всё это сопровождалось бешеным жаром, удушливым воздухом, переполненным гарью и химией.

Я двигался третьим, положив руку на плечо спасателя перед собой. За спиной шагали ещё четверо членов команды.

Командовал расчётом капитан Алексей Тимофеевич Киселёв — коренастый мужчина сорока лет. Сейчас на его маске было столько копоти, что через прозрачный щиток едва угадывались глаза. Киселёв шёл первым, выбирая путь и постоянно переговариваясь со штабом.

Рядом с ним двигался единственный одарённый в расчёте — младший пожарный Роман Данилович Лобанов. Не слишком сильный, но выученный и приспособленный к работе. Именно такие маги огня и служили в пожарных частях.

Действительно сильный одарённый мог одним движением вырвать пламя из целого этажа или заставить пожар погаснуть за несколько секунд. Но подобные люди редко держали рукав и лазили по жилым домам. Их ещё в гимназиях разбирали между собой армия, спецслужбы и дружины благородных родов. Государство слишком хорошо знало цену настоящей боевой магии, чтобы позволять сильным огневикам тушить кухни и склады. Пожарным доставались те, чей дар считался недостаточно мощным для войны.

Но здесь, в горящей высотке, слабым Роман Данилович не выглядел.

Коридор впереди полыхал от стены до стены. Пламя гуляло по потолку, стекало по дверным косякам и перекрывало путь плотной оранжевой завесой. Вода ударила в огонь, но лишь подняла облако раскалённого пара.

— Лобанов! — крикнул капитан.

Роман Данилович выступил вперёд.

Даже сквозь защитный костюм было видно, как напряглось его тело. Он выставил обе ладони, и огонь дрогнул. Не погас — для этого у Лобанова не хватило бы сил, — но разошёлся в стороны, будто через пламя провели невидимым клином.

Образовался узкий проход, в который пламя уже не могло вернуться. Теперь можно было пройти.

Я видел, как меняется дыхание огневика, как подскакивает пульс и напрягаются мышцы. Его магия не создавала чудес. Роман Данилович физически вырывал у пожара коридор шириной меньше метра и удерживал пламя по сторонам.

— Пошли! — рявкнул Киселёв.

Расчёт двинулся вперёд.

Жар давил даже через защитный костюм. Пламя тянулось к нам с двух сторон, будто пыталось сомкнуться за спиной первого прошедшего человека. Лобанов шагал последним, удерживая проход до тех пор,