Оторва. Книга 14 - Ортензия
— Тридцать лет? — Залужский просвистел. — Так с вами и пацаны летят?
— Нет, — ответила я, — только девчонки. У мужчин непереносимость звукового барьера при подлёте к планете. Так учёные рассчитали.
— Ой, — сказала Жанна, — так ты вернёшься, тебе сколько лет будет?
— Под пятьдесят, — невозмутимо ответила я.
— Но как же без мужчин? — озабоченно спросила Генкина жена.
— Вот поэтому в отряд отбираются только девственницы. Они лучше переносят, и желание не появляется. У нас из-за этого двух девчонок отсеяли.
— Я в шоке, — сказал Галкин, — кому рассказать — не поверит.
— Так и не нужно рассказывать, — заметила я, — это пока секретная информация. До отлёта. Но с нас никаких расписок не брали, да и все находятся на объекте, кроме меня. Я проверяюсь в городских условиях. Там ведь придётся с нептуновцами потягаться в смысле силы.
— Воевать? — ахнула Жанна.
— Весьма вероятно, — согласилась я, — сами они вряд ли захотят поделиться своими ископаемыми.
— Так вы ведь можете погибнуть, — продолжила ахать Жанна.
— Кто-то да вернётся, — ответила я, отрезая ломоть хлеба, — нас этому учат.
Все замолчали. Я положила на хлеб кружок колбасы и, надкусив, подняла глаза. Вот это были взгляды! Изумление, восторг, но самое главное — никто не усомнился в моей ереси. Приняли как должное. Я бы наверняка тоже поверила. Или зачем готовят девчонок?
Я прожевала бутерброд под восхищённые взгляды и поинтересовалась:
— А что там с банькой?
Захотелось их отвлечь, а то казалось, ещё секунда — и меня прорвёт на хохот.
Залужский быстрым шагом дошёл до домика и так же быстро вернулся.
— Баня готова, — сказал он, — и парилка за сотню.
— Прекрасно, — констатировала я, — а венички есть?
Глава 36
Люся в баню не пошла. Стукнуло десять часов, и братик отправил её спать, хотя она очень сильно сопротивлялась.
Я сняла с ушей все серьги и первой нырнула в парилку. Какая прелесть! Уже начала забывать, что это такое.
Они втроём — Марина, Оксана и Жанна — закутались в простыни и шагнули следом. Неожиданно, но я единственная оказалась полностью голой. Полотенце, которое захватила с собой, подложила под попку и с удивлением рассматривала девчонок.
— Вы так всегда ходите в сауну? — поинтересовалась я, кивнув на простыни. — Стесняетесь друг друга?
— Нет, — смутившись, ответила Жанна, — просто мы часто вместе ходим. Вот машинально и накинули. — Она подумала несколько секунд, приподнялась, сложила простыню и села сверху.
Грудь у неё была небольшой, как у меня в прошлой жизни, а вот бёдра широкие, и фигурка напоминала гитару, учитывая, что талия у Жанны была узкой. Залужский, вероятно, мог обхватить её двумя своими лапищами. Ножки длинные, и, наверняка, во время секса она благодаря им могла доставить муженьку неплохое наслаждение, если, конечно, знала как. И губки слегка пухлые, что тоже говорило в её пользу — опять-таки если умела ими пользоваться.
Хотя за три месяца в СССР мне реально начало казаться, что секс здесь отсутствовал в том виде, в котором его знала я. Так, лёгкий перепихон ради рождаемости, а вот именно наслаждаться, словно было под запретом. Не факт, конечно, может, мне просто попадались исключения.
Генкина жена тоже скинула простыню и предстала во всей красе. Грудь у неё была больше, чем у Бурундуковой, и не держалась идеально прямо, из-за чего соски смотрели вверх под сорок пять градусов. Толстушка практически без талии, с толстыми ляжками, но благодаря высокому росту смотрелась вполне сексуально, что доказывал взгляд, который периодически на неё кидал Архипов. И почему «Генкина жена»? «Архипова жена» звучало, на мой взгляд, гораздо привлекательнее.
Маринка, самая стеснительная девочка из всей компании, сняла простыню последней. Худышка. Видны были рёбра — Галкину её откармливать и откармливать. И не только: грудь даже до двоечки не дотягивала. Ещё и массажем заниматься, и как можно чаще. Зато личико у неё было смазливое, на что, вероятно, и купился Галкин. Да что там смазливое — красивое, особенно когда на нём отпечатывалась вся скромность вселенной.
— А ты не боишься лететь на Нептун? — поинтересовалась Оксана, растирая грудь двумя руками. — Это ведь так долго. Почти вся жизнь в полёте. И почему Нептун? Разве на Марсе нет такого металла? Говорили ведь, что экспедицию на Марс хотят запустить.
— На Марсе нет кислорода, придётся всё время ходить в скафандре, — ответила я, — а это совершенно неудобно.
— А на Нептуне есть? — спросила она, и все трое уставились на меня удивлёнными взглядами.
— На кольце, на которое мы летим, есть. Я ведь говорила, что там живут существа, похожие на нас. Туда ещё в шестидесятых отправили нептуноход, и он подтвердил наличие жизни.
— Да уж, — сказала Оксана, — лет через пятьдесят такими темпами и в Кассиопею полетят.
Хотелось сказать, что через пятьдесят лет мы так и будем болтаться на околоземной орбите, но я решила смолчать. Гиперпривод — это придумано фантастами, и рассчитывать, что космические корабли когда-нибудь смогут так летать, не было никакой надежды.
— Всё, девочки, — сказала Марина, — я пошла.
За ней выбрались и Оксана с Жанной. Я же просидела ещё минут десять, пока они не начали заглядывать и интересоваться, всё ли у меня в порядке.
Как следует отмывшись и облив себя несколько раз водой, я спросила:
— Ну что, где венички?
— Так вон, — Оксана показала в угол, — дубовые. Мой муж заготавливает. Он в этом знает толк.
— Замечательно, — ответила я. — Кто-нибудь может меня попарить?
— Я могу, — сказала Оксана.
Я улыбнулась и вскарабкалась на столик. Оксана приволокла ведро с веником и принялась лупить меня по спине.
— Алло, гараж! — взвизгнула я. — Ты что делаешь? Ты вообще когда-нибудь парила?
— Нет, — честно призналась Оксана, — меня Гена всегда веником обхаживал, а я просто лежала и наслаждалась. Он и ребят парит.
— Вот, — сказала я, — «наслаждалась». Я тоже хочу лежать и наслаждаться, — я перевела взгляд на Марину, потом на Жанну. — А вы умеете?
— Я вообще никогда, — ответила Жанна, а Марина просто помотала головой.
Вот же. В прошлой жизни этим занимался Тыгляев. И парил, и массаж делал такой, что утром вставала помолодевшей лет на десять. А сама не практиковала — да мне это и не нужно было.
— Ну ладно, — сказала я, покрутив носом, — давай сюда Гену.
— В смысле Гену? — переспросила Оксана.
— Ну пусть он попарит меня, раз