Оторва. Книга 14 - Ортензия

Глава 33

Разумеется, это не был бандит. Просто у Оли возникла ассоциация после участкового: все, кто был в форме, к тому же с пистолетом, автоматически превращались в злых и недобрых дядей.

Ещё бы приказал мордой в пол лечь! Вот щас. Только новую юбку с блузкой приобрела в «Берёзке» и прямо сейчас начала бы валять их по полу, не снимая.

— Ты ненормальный! — воскликнула я. — Пушку убери, ты ребёнка пугаешь. Совсем с катушек слетел? Ты где находишься? На стрельбище?

Он ничего не ответил. Пробежал глазами по палате и, не обнаружив посторонних, скользнул к окну, глянул на улицу и лишь после этого убрал пистолет в кобуру.

Я прижала к себе девчонку, пытаясь успокоить, так как она принялась кашлять.

— Ты видишь, что наделал? — зашипела я на него.

— Недоразумение, — наконец выдавил он из себя и помахал кому-то, стоящему на улице. — Не хотел пугать, просто поступила информация, мы и приехали.

— Галкин, блин! — рявкнула я на него, а это и в самом деле был капитан-самбист. — Какая должна быть информация, чтобы врываться в палату к ребёнку с взведённым пистолетом?

Мне изначально показалось, ещё до того, как распахнулась дверь, что я услышала, как лязгнул затвор. Но я отогнала такую мысль, решив, что у меня самой начались галлюцинации и везде слышу звук шагов подкрадывающихся врагов. Оказалось, не показалось.

— Сказал же, извини, — невозмутимо ответил Галкин. — Поступил звонок из больницы, что в палату к девочке проник вооружённый преступник. Некогда было разбираться по телефону, сама понимаешь. Сразу группу на выезд.

— И влететь, размахивая пистолетом? — усмехнулась я, вспомнив глаза доктора. Вот же придурок.

Оля заёрзала в моих объятиях, и я поспешила её успокоить.

— Не бойся, — сказала я. — Это дядя милиционер. Он блюститель порядка и пришёл проверить, не угрожает ли нам с тобой опасность. Иногда бандиты тоже одевают такую форму, к сожалению, но сейчас перед нами именно милиционер, и нам с тобой ничего не угрожает.

Оля осторожно оглянулась и тут же полезла мне под мышку.

— Видел? Перепугал девчонку, — сказала я. — Давай говори, кто такой бдительный оказался. Врач, что ли?

В палату протиснулся лейтенант, который изображал доброго полицейского, за ним — знакомая физиономия доктора и ещё один старший лейтенант. Последнего видела однажды, но именем его никто ни разу не обозначил. Семейка Аддамс, ни дать ни взять.

— Ну как же так, Владимир Сергеевич? — проговорил Галкин, обращаясь к доктору.

— Молодой человек, — с пафосом ответил эскулап. — Вы же сами меня предупредили, что если она появится, чтобы я сразу звонил, и номер телефона оставили. Я и позвонил.

— Но можно было сказать дежурному, что явилась Бурундуковая. Вы ведь сами заявляли, что только благодаря её умелым действиям девочка осталась жива. А вы что сказали? Нападение на больницу вооружённым преступником.

— Она, между прочим, первый раз с пистолетом сюда явилась, — принялся оправдываться лепила. — И вы её сами называли подозреваемой. Если у вас что и изменилось, то меня, насколько я помню, поставить в известность не удосужились.

— Послушайте, — громко сказала я. — А может, вы будете выяснять отношения не в палате? Совсем девчонку зашугали. Идите в коридор и там объясняйтесь.

Все дружно перевели взгляд на меня, и Галкин проговорил:

— В самом деле, давайте выйдем из палаты и уйдём в более подходящее место.

Они бочком выползли и закрыли дверь.

— Всё в порядке, — сказала я, чувствуя, как Олю бьёт дрожь. — Не бойся. Здесь тебе никто не причинит вред. А я скоро приеду и заберу тебя.

— А ты не можешь остаться? — хныкнула девчонка. — Пока врач не разрешит уйти, и мы вместе поедем.

— Никак, — вздохнула я. — Но на выходные я буду приезжать. А тебя здесь обязательно будут навещать. Я договорюсь. А как твоя рана станет безопасной, мы сразу уедем. И ничего не бойся. Всё осталось позади. Тебя больше никто и никогда обижать не будет.

Зря пообещала. Когда вырастет, вспомнит мои слова и поймёт, что я её обманула. Не бывает такого, чтобы никто не старался унизить женщину, особенно мерзкие и никчёмные твари. Но я подумала, что к тому времени научу её постоять за себя и, при случае, сломать пару-тройку пальцев.

— А ты прямо сейчас домой едешь?

— Точно, — я прислушалась к разговору в коридоре. — Ты будь умничкой, и всё будет в порядке.

Мы ещё поболтали минут тридцать, но я не ушла сразу только по одной причине: ждала, когда Оля окончательно успокоится.

На прощание поцеловала девчонку в обе щёчки и растрепала волосы.

— Уже уходишь?

— Да, хочу ещё с врачом переговорить, а ты не скучай. Скоро всегда будем вместе.

— Обещаешь?

— Конечно, — я улыбнулась и вышла в коридор.

Всю компанию обнаружила на улице вместе с доктором. Они, заметив меня, замолчали, а я сразу обратилась к эскулапу:

— Владимир Сергеевич, скажите, как состояние девочки?

— Вполне, — ответил он. — Заживает замечательно.

— А вы бы не могли подселить ей кого-нибудь, чтобы не было так скучно. Неужели в больнице больше нет детей?

— Их и было четверо, — сказал врач. — Только сегодня три девочки выписались, но завтра к ней обязательно кого-то подселим.

Я глянула на Галкина.

— Я приеду в следующую субботу. Вы, ребята,