Алексей Борисов - Смоленское направление. Кн. 3
— Стой! Витовт, пошли кого-нибудь на поляну, пусть разведает.
До Дерпта Рихтер добрался на четвёртые сутки после побега. Своего покровителя, епископа Германа он не застал, тот уже укатил в Бремен, зато хорошо его знавший Энгельберт был на месте. Ему-то и поведал лжерыцарь всё, о чём он сумел узнать, находясь в плену. Особое внимание, он просил уделить последним событиям из его рассказа.
— Третьего числа к Штауфену прибыло подкрепление. Пятьдесят тевтонских рыцарей, без обоза и оруженосцев. У многих сарацинские мечи, вооружены превосходно. Гюнтер им праздник устроил. Принимал как старых знакомых. Так вот, когда они пьянствовали, то о каком-то караване говорили, что из земель италийских идёт.
— Подожди Рихтер, ты точно это слышал? — Прервал собеседника Энгельберт, — Или тебе показалось?
— Своими ушами слышал. Они перехватить его собрались.
— Проклятье! Кто-то сболтнул, — вырвалось из уст Энгельберта, — Что ещё удалось узнать?
— Это всё. Как они в поход ушли, так я сразу и сбежал. Энгельберт, этот Штауфен как медведь. Он с каждым днём обрастает жиром и становится сильнее. Его замок строят сто человек. Ты бы видел его жену — ведьма.
— Такая страшная?
— Отнюдь, красивее женщин я не встречал. — Рихтер облизнул губы, — Она ходит с мечом и не стыдится показывать своё тело.
— Так вот, что тебя беспокоит, жена Гюнтера?
Рихтер не ответил, все мысли спутались, а вместо родственника епископа он увидел её. От Нюры он глаз отвести не мог, отчего возненавидел Штауфена ещё сильнее. В принципе, возможность украдкой подглядывать за женщиной и держало его в Самолве. В цепи его никто не заковывал, как-никак дал слово рыцаря, что не сбежит. То, что дальше лесопилки не отпускали, так это ерунда. Нюра тренировалась неподалёку, а то, чем занимался в это время Рихтер — лучше не говорить. В голове убийцы и насильника пролетали такие картинки, что один известный в истории маркиз, посмотрев их, концептуально изменил бы некоторые аспекты своего пристрастия.
— Рихтер, чёрт тебя побери! Ты что, устал? — Раздался голос Энгельберта, — Я дам тебе три, нет, четыре десятка кнехтов. До пятницы отдохни, восстанови силы и приходи ко мне. Дело одно для тебя есть.
Но Рихтер словно не слышал, погрузившись в грёзы, тупо смотрел в одну точку.
— Пресвятая Дева, что с тобой там делали? Сидишь, слюни пускаешь.
Вдруг, Рихтер передёрнулся, словно от судороги и испуганно заморгал.
— Прости, трое суток не ел, спал урывками.
В пятницу, под рукой Рихтера оказались тридцать эстов и десяток кнехтов из Оснабрюка. Саксонцы в боевых столкновениях ещё не участвовали, и очень слабо походили на своих предков, разгромивших римских легионеров в Тевтобургском лесу. Зато недавно окрестившиеся местные, уже отметились в резне своих сородичей, не принявших новую веру. Эсты оказались очень услужливыми, даже пытались вставлять немецкие слова в свой разговор, лишь бы хоть чуточку походить на хозяев. Рихтеру это понравилось, и он приблизил к себе льстеца по имени Хейки Сууркаск. Тот, только ночной горшок за ним не таскал, хотя, кто знает…
Узнав от Энгельберта дорогу, по которой двигался караван, Рихтер выступил навстречу венецианцам, прихватив с собой двух подельников по побегу. Как только отряд отошёл от Дерпта на десять вёрст, маршрут движения резко изменился. Вместо того чтобы следовать к Пылве, Рихтер повёл своих людей в Изменку.
— Надо быть идиотом, — рассуждал Рихтер, — Отправлять пехоту против всадников. Пусть тевтонцы Штауфена ограбят караван, добычу они всё равно понесут к своему хозяину, а на переправе, когда часть выживших после боя окажется на том берегу, я и нападу. Отберу добычу, найму человек двести, и Гюнтер будет сидеть у меня на цепи, смотря, как я развлекаюсь с его женой.
Как ни парадоксально, но это был единственный верный план на тот момент. Конница Свиртила могла успешно противостоять отряду, превышающему в два раза их численность, и имела равные шансы, если врагов было бы полторы сотни. Но всё это, при одном условии — ровное поле для битвы.
— Дарож! Вернись на поляну, посмотри, что там такое, и если будет возможность, узнай у жмудинов, зачем они сигнал подавали. — Приказал Витовт, самому младшему в своём десятке.
Разведчик отсутствовал недолго. Вскоре он уже докладывал Свиртилу о желании маленького отряда присоединиться к землякам, так как деваться им было некуда. Ответа ждать они будут до полудня.
— Понятно, — с ухмылочкой ответил Свиртил, — Лошадей-то мы забрали, а нас, в этих краях, ох как любят. Живыми до дома они не дойдут. Дарож, скачи, передай, чтоб бросали всё и догоняли. Мы идём к нашим повозкам, пусть идут по следу, ждать их никто не будет.
Добравшись до своего лагеря, литвины сняли маскировочную сеть, натянутую вдоль дороги, а подпиленные деревья так и оставили. Может, кому и сгодятся. Через пару часов, немного выросший в численном отношении отряд двинулся в обратную дорогу, к Изменке. Вернувшие своих лошадей жмудинские рыцари настолько обрадовались, что вечером, на стоянке, наперебой рассказывали Свиртилу о своих приключениях. Как они оказались в Гнезно, как венецианцы отправили с караваном вместо себя слуг, переодев их в свои одежды, и как трое друзей вынашивали планы, этот караван ограбить.
— Ты хочешь сказать, что не знал о грузе в телегах?
— Кабы я знал, что там камни, разве я б оставался с ними? — Жмудин подул на мясо только что снятого с огня зайца, — Дядька мой, князь Гердень, так мне и сказал перед отъездом: — Держи с торгашами ухо востро, слишком тяжела их поклажа. Вот я и надеялся до последнего.
— А ты как там оказался? — Спросил Свиртил у второго собеседника.
— Через два дня после Купалы,* к отцу хлыщ какой-то приехал, вроде наёмное войско собирал. Тогда они и договорились обо всём. Мне сказали — я пошёл.
(Праздник летнего солнцеворота — солнцестояния. В 1241 г. приходился на 24 июня).*
Третий рыцарь был тот самый языкатый, который и разговаривал со Свиртилом у перевёрнутой повозки. От своих друзей он отличался более осмысленным взглядом на жизнь и здравым прагматизмом. Отец послал его посмотреть на наёмное войско и доложить, есть ли смысл ввязываться в авантюру, предложенную венецианцем.
— Слишком уж хитро в этом деле накручено. Балты за топоры взялись, в дружины собираются, крестоносцев режут, а тут, эти италийцы. Мол, зачем землю свою освобождать? Прибытка от этого не будет. Вот вам серебро, идите других бить.
— Тут, мне всё ясно. А что вы дальше собрались делать?
— Как что? Если в этих возках камни, значит, есть другие возки, в которых серебро. Я так понял, ты их искать будешь, вот мы и сгодимся. Войско большое нанять — много серебра потребует, и охрана там не как тут. За долю в добычи мы согласны.