Алексей Борисов - Смоленское направление. Кн. 3
— Тебя как звать?
— Лаак.
— Копай яму Лаак.
— Это ещё зачем? — Испуганно спросил пленник.
— Клад искать будешь, — усмехнулся Витовт, — вот, в этом месте копай, у муравейника.
Когда яма достигла аршинной глубины, литвин приказал её расширить, усомнившись в правильности выбранного места.
— Нет тут никакого клада! — Запричитал Лаак, положив лопату на горку земли, — Отпустили бы вы меня, кум без лекаря помрёт.
— Конечно, нет клада, как и твоего лекаря вместе с кошелём в Дерпте.
Лаак попытался вылезти из ямы, как тут же получил удар в голову и сполз вниз. Очнулся он только тогда, когда Витовт практически засыпал его землёй, оставив на поверхности голову. Острый край лопаты упирался в шею закопанного, и едва гонец пошевелился, как литвин слегка нажал на черенок, давая понять, что выбранное пленником поведение не совсем правильное.
— Будешь правду говорить?
— Буду! Буду! — Захрипел Лаак.
Витовт отложил лопату в сторону и подошёл к другому костру, возле которого сидели десятники отряда вместе со Свиртилом. Литвины поснимали непрактичные в лесу белые плащи и накинули на плечи, хорошо зарекомендовавшие себя медвежьи шкуры.
— Он готов к разговору, — сказал Витовт командиру.
После рейда Трюггви, который закончился разорением каравана работорговцев, Энгельберт Тизенгаузенский направил Лаака в Изменку, дабы тот следил за всеми гостями, прибывшими с другой стороны озера. В случае же переправы большого отряда, разведчик должен был мчаться в Дерпт и известить о событии родственника епископа, что Лаак и собирался сделать. Плохо было только то, что шпионил он не один. Допрашиваемый твёрдо был уверен о существовании ещё одного агента, работавшего на неизвестно кого, но с аналогичным заданием. Узнав эти новости, Свиртил про себя поблагодарил Гюнтера и решил разработать запасной план, на случай непредвиденного хода операции.
— Мне закончить? — Спросил Витовт, когда от пленного отошёл Свиртил.
— Лааку сохраним жизнь. Нужен смертник на дороге, когда будет проходить караван. Откопай его и хорошенько свяжи. Да, вот ещё что, накорми его, пусть думает, что мы его отпустим.
Трое суток литвины и пруссы готовили место для засады. С правой стороны дороги, где она выходила из горловины двух невысоких холмов, растянули маскировочную сеть, дополнительно украсив её ветками ельника. С левой стороны отрыли траншею, утыкав её заострёнными сверху кольями. Были подпилены два толстых дерева, державшиеся только на подпорках. Всё это делалось под постоянным наблюдением дозорных, с обоих концов дороги и чуть ли не по ночам, когда благоразумные путешественники спят. Засада на дороге — был запасной план Свиртила. Основное внимание уделялось широкому лугу у мелкой речки, как вероятному месту ночёвки. Литвин и сам бы заночевал там, будь он руководителем каравана. На этом лугу только таблички не стояло, что отдых надо провести здесь. Корм для лошадок — пожалуйста, сочной травы в изобилии. Водица для питья — прямо под боком, хочешь скотину напои, хочешь, сам ключевой водой напейся, только десять шагов, чуть в сторону отойди. Лес густой — так до него двести шагов. За дровишками пройтись несложно, зато тати лихи стрелу калёную не пустят, далековато. Правда, коннице, если она по соседству с лугом, в рощице спрячется, четыре сотни метров преодолеть не проблема. Стрелок и оружие своё снарядить не успеет, как будет наколот на копьё. А работать с копьями литвины умеют. Из пятидесяти бойцов, которых отобрал Свиртил в поход, два десятка были из разряда супертяжеловесов. Их лошади имели бронированную попону. Десяток — исключительно стрелки из лука, однако каждый защищён бригантой с наплечниками, надетой поверх кольчуги и поножами. Броня же их из такой стали, что клевец не пробивает. Саблями орудуют — загляденье. Оставшиеся двадцать, были мастерами на все руки. С пятнадцати шагов, на полном скаку если не в яблоко, то в тыкву точно попадали сулицей. И самое главное, люди рвались в бой.
Девятнадцатого сентября десять повозок в сопровождении пятнадцати всадников и тридцати человек пехоты, среди которых, два десятка выделялись загорелыми лицами стали обустраивать стоянку. Для знати поставили несколько шатров в центре лужайки. Повозки выставили полукругом, огораживаясь от леса. К телегам приделали матерчатые навесы, создавая некое подобие палаток. Там должны были ночевать пехотинцы. Рассёдланных лошадей принялись поить, а вскоре отпустили попастись под присмотром одного из возничих. Рыцарские кони стояли отдельно. Им персонально таскали воду в кожаных вёдрах, и выделили место, дабы могли пощипать травку. За всем этим Свиртил наблюдал в подзорную трубу, устроившись на толстой ветке дуба. После могучего дерева с потрескавшейся корой и ещё сочной зелёной листвой начиналась роща, которая должна была скрыть литвинов перед утренней атакой. Дуб был как бы командиром рощи и Свиртил провёл параллель между деревом и собой.
Вот из шатра вышел мужчина, негромко свистнул, и возле него сразу же собралась кучка солдат, поправляя амуницию. Несколько слов, которые литвин расслышать не смог видимо были приказом, так как после этого, пятёрка арбалетчиков рассредоточилась, занимая позиции. Расслабленностью, о которой говорил Лексей, даже и не пахло.
— Жаль, сражаться будем против профессиональных воинов, — подумал Свиртил и аккуратно спрыгнул с дерева. Вести наблюдение дальше, не имело смысла. Стало смеркаться.
Углубившись в рощу, Свиртил прошёл шагов пятнадцать и свернул направо, к овражку, ведущему к двум холмам, возле которого литвины обустраивали засаду. Тут его ждал Витовт. Деревца, мешавшие движению лошадей, ещё вчера вырубили, создав просеку. По этому коридору могли проехать два всадника, а шире и не надо было.
— Что там, Свиртил? — Спросил Витовт.
— Обустраиваются. До Цезаря им конечно далеко, но лагерь поставили грамотно.
За время похода, Свиртил по памяти рассказывал воинам то, что читала вслух Нюра, когда путешествовали по Моравии. Поэтому, что такое stativa и hiberna* — Витовт знал.
(Названия постоянного и зимнего лагерей у римлян)*.
— Женщины среди них есть?
— Господи, Витовт, кто о чём, а ты всё о бабах. Нет там их, по крайней мере, я не заметил.
В пять часов утра, оставив повозки недалеко от засады, меркурьевцы стали выходить на исходную позицию. Первыми стояли конные лучники. Они должны были начинать атаку, осыпав стрелами неприятеля, после чего приближались к повозкам, принимали вправо и действовали по своему усмотрению, выбирая цели. За ними шла ударная конница, в чью задачу входило атаковать стоянку с левой стороны. Двигаясь параллельно речке, супертяжеловесы должны были ворваться в лагерь, стоптать шатры, по возможности перебив всех, кто попадётся на пути и выйти из боя. За ними шли основные силы, которые будут добивать уцелевших.