Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд
А задачи перед моей дивизией стояли немалые:
— обеспечить тактическое и стратегическое превосходство в воздухе в этом районе;
— обеспечить прикрытие с воздуха стратегических объектов;
— прикрыть небо Северной Кореи и прилегающих районов Китая от налётов американской авиации.
Запасные аэродромы имелись на Ляодунском полуострове, где базировались авиационные дивизии, прикрывающие Порт-Артур с прилегающими береговыми районами полуострова и морскими рубежами нашего флота. В глубине Кореи аэродромы начали строиться недавно, но мы их использовали как площадки для подскока. Когда они были готовы, и наши пилоты после боя должны были сесть на них, американцы ночью разбили все взлётные полосы специальными бетонобойными бомбами. Хотя строительство велось со всеми мыслимыми средствами маскировки, даже бетонные полосы покрывались дёрном из травяного покрова — то есть разведка у них действовала толково.
Ежемесячно американцы выбрасывали в Корею значительное число диверсантов с разнообразными заданиями, вплоть до захвата кого-нибудь из русских для доказательства, что они здесь есть. Разведчики американской стороны оснащались первоклассной техникой, даже могли маскировать радиоаппаратуру под водой рисовых полей. Стоит такой «работник» и собирает рис, к нему не придерёшься, а когда обстановка позволяет, он радирует с приёмника, установленного прямо в воде.
Ночью работало весьма много всевозможных мигалок, указывающих цели для бомбометания. Наши спецслужбы никак не могли обнаружить радиостанцию, которая транслировала сведения о нашем вылете. Так что немедленно воздухом в Корею перебросили части с западных округов, которые ещё осенью участвовали в борьбе с националистами. Они имели большой антидиверсионный опыт, и дела сразу пошли на лад. Американским диверсантам быстро поплохело, а мы оказались спокойны за свой тыл.
Два первых месяца лётчики моей дивизии вылетали на любое количество самолётов противника эскадрильями и часто неполного состава, то есть шестёрками. Иногда вылетали полками, но каждая эскадрилья завязывала бой, который разбивался в итоге на пары из-за тройного, самое меньшее, преимущества по численности с американской стороны. Пилоты ВВС США имели возможность свободного выхода из боя в безопасную для них зону над морем, куда нам выходить опасно. Пока ещё не развернули спасательные службы, а у США в море имелось неоспоримое преимущество. Но это пока. Запрещалось нам летать и сильно на юг, где шли сухопутные бои — это зона работы корейцев и китайцев. Но в азарте боя чего не случается. В то время у нас каждый вылет сопровождался групповым воздушным боем. И эти бои продолжались не переставая.
Группе комэска Абакумова, например, в один из первых майских дней приказано прикрыть мосты и никого туда не допускать! В облака не входить! С истребителями в бой не вступать! Американцы, зная тактико-технические возможности наших локаторов типа П-3, подходили в район моста четвёрками в плотном строю, имитируя полёт бомбардировщиков по скорости и боевому порядку. Наши локаторы так и фиксировали это. Поэтому я приказал в бой с истребителями не вступать, а ждать бомбардировщиков. Но их всё не было.
Кто-то увидел пару «Сейбров», выскочивших из облаков. Командир направил свой истребитель на них, но они нырнули опять в облачность. Больше он противника не видел, но по командам с земли и между самолётами, доносившимся в наушники шлемофона, понял, что кое-кто даже стрелял по «Сейбрам». Пилот Литвинюк даже хорошо различил окраску — они окрашены в грязно-зелёный цвет и с белыми полосами на плоскостях фюзеляжа.
При разборке этого полёта я подробно опросил всех, кто видел противника. Видели же его большинство лётчиков. Так что будем считать, что они обстрелялись. Тогда же мной чётко указано на недопустимость полётов одиночек. Одиночкам надо пристраиваться друг к другу, если потеряли ведущего или ведомого, и составить новую пару. Пара должна быть неделимой! Действия внутри пары должны дополнять друг друга при атаке, усиливая в несколько раз её эффективность — в этом взаимопонимании и смекалке — вот суть работы пары. Ведущим и ведомым пришлось сделать соответствующие выводы. При резком маневрировании в группе очень трудно держаться ведомым в строю, когда у всех двигатели работают на максимуме, тем более если допустишь небольшой зевок в манёвре. Растягивание группы в глубину затрудняло поиск противника, так как приходилось смотреть только за впереди идущими — иначе потеряешь их из виду. Растягивание группы в глубину уменьшает боевые возможности реактивного истребителя для удара по противнику.
Но нет правил без исключения: иногда в манёвренном бою, то есть истребители противника атакуют первыми из-за солнца и сразу же уходят, а наши их не видят, отставание ведомого от группы оборачивалось победой в бою. Так случилось с группой комэска Шеломонова. На одном из маневров ведомый его последней пары, Федя Шебанов, отстал. Его — одиночку, не заметили «Сейбры» и бросились на основную группу. Федя не растерялся, открыл прицельный огонь, и один «Сейбр» сбит. Федя пристроился к группе, и все вместе без потерь они вернулись на точку. Надо бить врага кому сподручней — так и поступил Федя Шебанов.
Во второй половине дня подняли в воздух эскадрилью Бориса Бокача в составе восьми самолётов. В воздухе по радио получили задание: встретить группу истребителей противника, идущих с моря, и завязать бой. Встреча произошла над береговой чертой на встречных курсах. Первая восьмёрка «Сейбров» прошла, не меняя курса, а две четвёрки, идущие выше наших, полупереворотами хотели взять их в «клещи» и зайти в хвост. МиГи сразу пошли на горку и рассыпались веером пар в разные стороны — пошёл вертикальный бой. В этот момент замечена на подходе ещё одна группа противника, о чём доложено на КП.
С аэродрома на помощь поднята эскадрилья Шеломонова, которая гнала убегающего противника до самого Пхеньяна. Абакумов со своим ведомым, Геннадием Локтевым, дрался с четвёркой «Сейбров» — уцепился в хвост одной паре и со страшными перегрузками гонялся за ней, пытаясь на выходе