Александр Маркьянов - Сожженые мосты ч.4

Полковник махнул рукой, как будто делая отмашку на старте.

— Мне нужно несколько часов. Разберемся с первоочередными делами, потом вывезем вас отсюда. В Москву или еще восточнее. Потом будем разбираться. Из этого кабинета — ни шагу, запритесь и сидите, на звонки не отвечайте. Я как вернусь — стукну четыре раза подряд, только тогда откроете. На улицу — ни шагу…

Деятельная натура графа конечно же не вынесла и часа сидения в добровольном заточении. Он вышел спустился вниз — и увидел, что в здании объявлена готовность, приведет в действие план Набат — план действий в условиях особого периода. Тогда же он узнал — у дежурного офицера — что творится на улице.

Рокош…

Памятуя о наказе Збаражского, он вернулся к себе в кабинет и запер дверь. И только запер — на столе пронзительно зазвонил телефон.

Какое-то время граф просто стоял и смотрел на звонящий аппарат, решая брать трубку или нет. Потом все же решился…

— Комаровский, у аппарата.

— Пан поручик… — раздался знакомый голос дежурного офицера — тут вас настойчиво телефонирует какая-то дама, она телефонирует уже третий раз и ругается… простите, как пьяный возчик. Угрожает, что если вы не возьмете трубку — она приедет, и здесь все разнесет, устроит непотребный скандал. Вы не могли бы спуститься — я не могу держать линию столько времени занятой…

Хорошо, что по дороге не встретился отец — иначе было бы…

Едва не сшибая с ног встречных офицеров — те недоуменно смотрели на сошедшего с ума офицера лейб-гвардии и сына командующего округом, но воспитание заставило их воздержаться от комментариев — граф Ежи сбежал вниз, растрепанный, выхватил из рук одного из сидевших на коммутаторе казаков — дежурный офицер куда то отлучился трубку.

— Елена?!

— Приезжай… — в трубке пойманной птицей бился голос — мне плохо…

— Где ты?

— Я… ты знаешь где… у клуба…

Летающая тарелка!

— Я буду! Никуда не уходи, слышишь?!

В трубке забились гудки.

— Пан Комаровский! — крикнул казак

Не слыша его, граф Ежи побежал на выход. Через пять с небольшим минут подъедет его отец в сопровождении усиленной роты казаков — тогда еще можно будет пробиться к зданию. Еще через полчаса подъедет полиция.

Сама того не зная, Елена спасла его от верной смерти. Если бы граф Комаровский остался в здании — вместе с полицейскими, с отцом, со всеми — вместе со всеми и погиб бы.

Выйдя за рыночные ворота — на завершение и обмывание сделки ушло больше часа — русский, как и следовало ожидать в его ситуации, посмотрел на часы. Если считать по местному — то двадцать три-сорок, он рассчитывал уложиться быстрее. Но никакого значения это не имеет. Они должны успеть.

Потом русский нажал на своих часах незаметную кнопку — и экран сменился, вместо циферблата на светящемся в темноте экране показывалось расстояние в метрах. Посматривая на часы, русский пустился в опасный путь по ночного Джелалабаду, хоронясь от патрулей гвардейской стражи и ночных прохожих, каждый из которых мог замышлять недоброе. Ему было легко это делать, потому что освещение в городе было только на центральных улицах, сами улицы были широкими и во многих местах росли деревья, кроны которых давали тень, а стволы укрытие от любопытных и недобрых глаз. Поглядывая на часы, русский выбирал направление движения к месту, где укрылся другой человек, с такими же часами и тем, что им нужно. Проще некуда, если расстояние сокращается — ты идешь в правильном направлении, если увеличивается — в неправильном.

Бес ждал его на углу улицы, притаившись за разросшимся здесь кустарником. С ним был большой и тяжелый рюкзак, где было все, что им было нужно.

— Там собаки… — тихо сказал Араб — алабаи.

Меж делом, он взял протянутую Бесом странную конструкцию, представляющую собой прицел и легкий шлем с прицельной системой, соединенные между собой довольно длинным, средней толщины армированным шлангом. Прицел он закрепил на своем автомате — благо русская система бокового крепления позволяла крепить любые прицелы сразу и без использования крепежа или каких-либо инструментов. Шлем надел на голову, затянул ремни крепления. Потом — свернул с автомата пламегаситель, вместо него закрепил на стволе довольно толстый, но эффективный глушитель. Потом вскинул автомат к плечу, включил прицельную систему — в серых полутонах перед ним предстала улица, ослепительно белыми были фигуры удаляющихся от них пеших стражников. Красное перекрестье прицела замерло на спине одного затем другого — никто из них и не подозревал, сколь близок он был сейчас к смерти. Но Арабу их жизни были не нужны, он просто хотел проверить работает ли система.

Это был последнего образца прицельный комплекс, проходящий сейчас испытания в лейб-гвардии и спецназе. Стандартный термооптический прицел, монтируемый на шлем экран — но между собой они сообщались не по телевизионному каналу, как в западных образцах — канал этот, между прочим, легко глушится средствами РЭБ[31] — а посредством армированного волоконно-оптического световода, передающего картинку с прицела на нашлемный экран. И вот такую-то систему заглушить средствами РЭБ уже никак не получалось. Получаемая в итоге система, состоящая из стандартного освоенного промышленностью оружия и стандартного прицела, была намного дешевле, чем западные аналоги, проще в освоении в войсках и позволяла точно стрелять с любых позиций, из любых положений, в том числе вбок и из-за угла.

Те, у кого было подобное оружие, и специальная подготовка в ночном городе могли выдержать бой со стократно превосходящим по численности противником.

— Как делаем? — поинтересовался Бес

— Идем их, стреляем только в крайнем случае. Сначала собаки — собак вали наглухо, одной пулей их не свалишь. Потом — я иду вытаскивать гражданских ты на стреме. Поставь несколько зарядов на отвлечение внимания при отходе и по дороге. Сколько их у тебя?

— Шесть.

— Мало. Все равно — три по дороге поставь и три — там.

— Сколько противников?

Араб усмехнулся

— Помнишь, что висит у нас в казарме на входе? "Спартанцы не спрашивают сколько врагов, спартанцы спрашивают — где они?"[32]

Ночи для них не было. Ночь — это всего лишь серая мгла, сквозь которую можно было увидеть ослепительно белые силуэты — и вовремя спрятаться. Здесь не было собак, самых опасных их противников при скрытном выдвижении. Афганцы боялись собак, потому что укушенный собакой не попадет в рай. Собак держали здесь только принц и его люди, охрана базара и местные ханы. Возможно потому, что в рай им попасть — и так не светило.