Ральф Питерс - Война 2020 года

Военно-воздушные силы прошли целый период неудач. Все началось в Заире, когда южноафриканцы обманули их и атаковали бомбардировщики В-2 на земле. Да, это было зрелище!

Можно было только радоваться, что из-за полной неразберихи ни одному журналисту не удалось разнюхать истинную стоимость одного бомбардировщика В-2, использующего технологию «Стелс». Затем сухопутные войска начали отнимать у них славу. Кажется, это началось с того момента, когда они стали выполнять грязную работу полицейских в годы эпидемии болезни Рансимана. А может быть, все началось с их хулиганской высадки в Латинской Америке.

Ведь для этой миссии можно было нанять полицейских, свободных от дежурства, и тогда были бы сэкономлены миллиарды долларов из бюджета страны. И все это время было до неприличия трудно найти подходящую задачу для первоклассных пилотируемых бомбардировщиков, программу создания которых Конгресс наконец-то начал финансировать в 90-х годах прошлого века. Да и то этого бы не произошло, если бы конгрессмены не добились равного распределения финансовых средств среди своих конституционных округов. То незначительное число боевых операций, в которых участвовали военно-воздушные силы США, ко всеобщему ужасу, показали, что самые устаревшие и самые медленные из имеющихся на вооружении самолетов в наибольшей степени удовлетворяли общим требованиям видов вооруженных сил.

Слаборазвитые страны просто отказывались покупать первоклассные системы ПВО, которые предстояло преодолевать бомбардировщикам-невидимкам, использующим технологию «Стелс». И что еще хуже, они отказывались предоставлять выгодные объекты поражения для этих бомбардировщиков. А потом была та унизительная история с транспортными самолетами Военного авиатранспортного командования.

Естественно, все то время, пока ВВС пытались получить новые истребители и бомбардировщики, никто не думал о транспортных самолетах.

И когда военно-транспортная авиация не смогла осуществить переброску подразделений сухопутных войск в Африку и Латинскую Америку и обратно, правительство было вынуждено использовать коммерческие грузовые и пассажирские самолеты.

Поэтому сейчас им представилась отличная возможность продемонстрировать, на что способен самолет «Белый свет». Стоимость каждого самолета в 2015 году доходила до девяти миллиардов долларов, и конгрессмены, представляющие конституционные округа, в которых находились основные военные заводы-подрядчики, бросались на амбразуру, защищая эту программу и добиваясь ее финансирования. Было бы, конечно, отлично, если бы можно было синхронизировать действия с операцией сухопутных войск, как это было предусмотрено первоначальным планом. Но, в конце концов, главное было ввести самолеты в бой. Его вышестоящее командование приняло решение начать выполнение задачи на двадцать четыре часа позже даже без согласования с другими видами вооруженных сил. Всегда существовала опасность, что сухопутные войска попытаются заблокировать участие военно-воздушных сил, утверждая, что больше нет необходимости для поддержки радиопротиводействием или что это будет мешать проведению наземных операций. Никогда нельзя доверять этим типам. Им не дано видеть всю картину целиком, у них мышление пешеходов. Они совершенно не способны понять стратегические приоритеты. И они умирали банкротами.

– Что там происходит, Питер, – вызвал Тоот своего стрелка, который в этот момент запускал в небеса созданные человеком молнии и разрушал электронные системы противника стоимостью в миллиарды долларов.

– Все отлично, сэр. Мы запускаем столько горячительного, что спалим почти все передатчики, расположенные в районе до Индийского океана. Когда взойдет солнце, у них останутся в руках консервные банки и обрывки проводов. Токио окажется в дерьме.

– Хорошо. Продолжай в том же духе, – сказал Тоот. Затем он вызвал штурмана. – Эй, Джимми, доставишь нас к рассвету обратно в наше воздушное пространство, понял?

– Будет сделано, сэр.

Полковник Джонни Тоот прекрасно знал, что хитроумная технология и электронные средства защиты пятого поколения делали его самолет невидимым как днем, так и ночью. Но Тоот тем не менее предпочел бы лететь в темноте. Возможно, это было неразумно, но под покровом ночи он чувствовал себя в большей безопасности. Кроме того, ему хотелось вернуться обратно до обеда, так как ему нужно было сделать очень важный звонок. Поддержка сухопутных войск – это, конечно, очень важно, но покупка недвижимости – это куда серьезнее.

Ночью они распяли людей на крестах и ушли, оставив кресты стоять рядом с воротами. Акиро с трудом успевал за Нобуру в море трупов. Его начало мутить. Ветер трепал пропитанную кровью форму распятых японских офицеров, как будто это было мокрое полотнище.

«Азербайджанцы распяли людей без знания дела», – подумал Нобуру. Одному они проткнули пикой предплечье вместо запястья, другому они не пригвоздили ногу, и она болталась.

Двух из троих распятых людей Нобуру узнал, это были офицеры с аэродрома. Возможно, третий человек был из вновь прибывших, и он не знал его. Нобуру посмотрел вверх на лица людей, полные удивления и муки. За ним стоял Акиро, его уже не рвало.

– Хорошо, что они их убили, – сказал Нобуру, опустив глаза и посмотрев на ряды горящих домов города и на груду человеческих тел, оставшихся после отступления толпы.

– Зачем? – умоляюще спросил Акиро. – Зачем они это сделали?

Нобуру улыбнулся:

– Они считают нас христианами. Видишь ли, они всех иностранцев считают христианами. Я боюсь, наши союзники не настолько образованны, как этого хотелось бы Токио.

Сзади, около ворот, опять зарычал бульдозер, сдвигая тела и расчищая проход для деблокировочной группы, которая должна была в конце концов прибыть. В городе было очень тихо, слышался только рев бульдозера. Утренний свет казался неестественным и уродливым из-за дрожащих столбов дыма и запаха смерти. Бульдозер сдвигал мерзкие отбросы, которые когда-то были человеческими телами, разворачивал кишки трупов, и от этого отвратительный запах становился еще ужаснее. Иногда к этому мерзкому запаху мертвых тел добавлялся знакомый запах нефтеперерабатывающих заводов, доносящийся с побережья. Даже через тысячу лет после закрытия буровых вышек и нефтеперерабатывающих заводов в Баку все еще останется этот запах нефти и смерти.

Нобуру понимал, что в лабиринте старого города, на побережье, еще дальше в кварталах жилых домов, построенных для рабочих, как воплощение их мечты о рае, или же в болезнетворных трущобах, где семьи жили хуже, чем их далекие предки, люди замерли в ожидании.