Жандарм - Andreas Eisemann
В пабе тоже стояла давка: люди сидели и стояли, все гомонили, кричали. Какие же шумные эти проклятые социалисты, и особенно анархисты. Боцман прикрыл глаза и вспомнил смотрящий на него ствол револьвера. Никогда ещё он не был так близок к смерти, как тогда, в той Лавре. И как же ему повезло, что Граф вытащил его из всего этого мрака. С тех пор Боцман сильно изменился. Развивался в основном по своей специальности. Смешно, как он раньше считал себя профессионалом. Заказали ещё по одной, чокнулись. Все более или менее говорили по-английски — поэтому и оказались здесь. А Граф научил их трюку имитации: ещё проще было изображать пьяную речь. Нельзя было сидеть в пабе и молчать, поэтому время от времени что-то рассказывали друг другу на полупьяной английской тарабарщине, хохотали, хотя никто ничего не понимал.
Был вариант начать до одиннадцати часов — то есть до начала съезда интернационала, как раз когда все будут стоять у входа. Но эту идею отвергли. Во-первых, куча зевак, во-вторых, делегаты заходили неравномерно. Поэтому от неё отказались.
Ну вот, вроде основная группа втянулась. Основных делегатов было двести-триста человек. Но вообще зал был рассчитан на две-две с половиной тысячи.
Все ещё раз переглянулись. Боцман пожал плечами. В принципе, минут через двадцать можно и начинать. Вокруг площади в нужных местах стояли подготовленные экипажи, были также известны дополнительные места на случай, если полицейские бобби по какой-то причине их сгонят. У всех были чёткие задачи.
Из известных личностей в списке, но в качестве второстепенных целей, числились Вера Засулич, Павел Аксельрод, Георгий Плеханов. Но это так — Боцман про себя махнул рукой.
Ну, вроде пора. Они переглянулись, и Боцман чуть заметно кивнул. Началось.
Один из их группы вышел на улицу — на вид типичный приодевшийся английский работяга, пришедший поглазеть на модных социалистов. Пересёк улицу, стал оглядываться по сторонам и громко звать какого-то Джонни. Но Джонни не отзывался.
Джонни было сигналом к действию. Тот самый Джонни, крутившийся среди зевак в засаленном пиджаке с отвисшими карманами, походкой вразвалочку двинулся параллельно зданию Куинс-холла. Так долго разрабатываемый план пришёл в движение. Казалось бы, такие простые действия — а сколько за ними стоит подготовки, подумал Боцман, пытаясь разглядеть начало операции. У Джонни была самая ответственная работа. Именно за него Боцман беспокоился больше всего, и именно этой части уделялось наибольшее внимание. У Джонни были вооружённые сопровождающие, изображавшие случайных зевак, — на случай если прохожие вздумают его задержать или попытаются увести.
Боцман в сопровождении своих людей расплатился и вышел на улицу, где их уже ждал экипаж. В этот момент Джонни в своём мешковатом наряде подошёл к нужному окну, откуда доносились крики заседающих. Эта улица была выбрана как самая тихая — тут почти никого не было, все в основном толпились у входа и в окрестностях. Поэтому Джонни спокойно достал из внутреннего кармана довольно большую бутылку с тряпкой, поджёг и бросил в окно. Послышался крик, звон стекла и сразу мощная вспышка. Туда же полетела вторая бутылка. Не дожидаясь результата, Джонни быстрым уверенным шагом двинулся прочь, где его ждал экипаж.
Боцману не было слышно звона разбитого окна, зато он увидел столб чёрного дыма, поднимавшегося над крышами домов. Тут и началось светопреставление: все начали вопить «пожар», носиться как угорелые, звать полицию. Боцман посмотрел направо. Там уже начал движение Джаггернаут, как называл эту повозку Граф. Иногда он говорил странные вещи, Боцман не всегда его понимал, но переспрашивать было неудобно. На самом деле это был пантехникон — английский мебельный фургон, на которых перевозили имущество людей при переезде. Обычно их тянули две или четыре лошади. В нашем случае именно четыре — фургон был довольно увесистым. Грузоподъёмность от двух до пяти тонн. В нашем случае — пять тонн.
Следующим в игру вступал возница. Дым был ему сигналом. Одновременно с началом движения хлыст хлестнул по мощным мускулистым спинам, и грузовик на лошадиной тяге пришёл в движение, постепенно набирая скорость. Ехать ему было недолго.
В этот момент на улицу стали выбегать участники конгресса. Некоторых выносили на руках — кто получил ожоги — и укладывали на газоне неподалёку. Вокруг них тут же собиралась толпа. Пожар продолжал разгораться. Была опасность, что делегаты разбегутся, но пожары всегда притягивали большое внимание — и вместо того чтобы бежать, люди наоборот стягивались к месту трагедии. Делегаты тоже не думали убегать, вместо этого они отчаянно ругались, обвиняя друг друга в поджоге.
Одновременно тяжёлая повозка прокладывала себе путь — как корабль, раздвигающий льды. Несмотря на толпу, люди разбегались в стороны от набирающего скорость фургона. Иногда принимали его за пожарную машину.
Фургон въехал в толпу, в самую гущу народа. Люди возмущённо кричали и колотили по стенкам. Он ещё проехал какое-то расстояние и остановился точно напротив входа. Оказалось, возникла давка, и судя по крикам, кучу народа подавили сами делегаты, спасаясь от пожара. Возница хмыкнул про себя. Подумал, что, пожалуй, и пары зажигательных бутылок было бы достаточно. Три тысячи человек пытались выбраться из здания. Некоторые вылезали из окон. Он сидел на самом верху фургона, где было оборудовано специальное место. Вздохнул, перегнулся и поджёг специальный огнепроводный шнур, спрятанный в металлическую трубку. Теперь даже если захочешь — не потушишь. Аккуратно слез с противоположной от здания стороны, нагнулся над колесом, заблокировал механизм. Теперь она никуда не уедет. Уверенным шагом стал пробираться через толпу. Люди продолжали сбегаться поглазеть на пожар.
Боцман нервничал, вглядываясь в мечущихся людей. Наконец тот появился. Молча забрался в экипаж, и они тронулись. Запас по времени был, но рисковать не хотелось. Чем дальше они отъезжали, тем свободнее становились улицы — насколько это вообще возможно в центре Лондона.
На тренировках они проезжали полверсты, пока горит нужный отрезок шнура. Он не беспокоился, что повозку распотрошат за это время. Там всё было сделано как надо — по сути цельная конструкция, обитая кровельным