Старшина. Том 1 - Павел Смолин

Жук в три секунды оказался рядом. Подполз неслышно, волоча пулемёт за сошки, и смотрел на тот самый бугор. Похоже, давно туда собрался и ждал только, когда начальство договорит.

Климов встретился с ним взглядом. Жук чуть заметно кивнул.

— Кулагин, диски! — бросил Жук и пополз по-пластунски влево по борозде, загребая землю большими ладонями.

Кулагин, тихо матерясь, пополз следом.

Громов уже раздавал приказы по взводам. Климов слушал вполуха и смотрел на бугор. Две минуты. Три. Миномёт за хутором хлопнул. Мина легла метрах в сорока левее и взметнула сноп земли и колосьев.

С бугра коротко ударил ДП. Ещё раз. Потом длинная очередь по сараю. Пулемёт за сараем замолчал на полуслове. Тот, что в окне, тут же развернулся влево и принялся стричь кусты на бугре.

— Второй взвод — огонь! — закричал Громов. — Первый — вперёд!

Климов поднялся вместе с первым взводом.

Рядом бежал молодой боец, лопоухий, без каски, с винтовкой наперевес. Бежал прямо, во весь рост, задрав голову, и глядел на хутор.

— Ложись! — Климов дёрнул его за плечо, и оба упали в рожь. — Три секунды. Встал, побежал, упал. Голову держи низко и смотри на следующую точку. Куда упадёшь. Понял?

Парень испуганно закивал.

Голову держат низко и смотрят на следующую точку. Тогда, на октябрьском полигоне, Климов эту фразу так и не договорил. Договорил сейчас. Ему многое ещё нужно сказать, но каждое слово ко времени. Здесь есть кого учить, и большинство из них смышлёные. Вспомнился Денис.

— Пошёл! — крикнул он бойцам.

Вскочили, пробежали, упали. Первый взвод лёг и открыл огонь, через рожь вперёд пошёл второй. Потом снова первый. Пулемёт в окне метался между бугром и полем и не успевал. Жук на бугре бил короткими очередями. После каждой очереди смещался на пару метров, то влево, то вправо. Над кустами то и дело мелькала длинная фигура Кулагина с дисками.

Метрах в ста пятидесяти от хутора миномёт накрыл первый взвод.

Мина упала совсем близко. Климова ударило воздухом в бок и бросило на землю. Он поднялся на колени, оглохший, с полным ртом пыли. Справа, где только что бежали трое, оседала земля. Один поднимался, мотая головой. Второй полз, загребая одной рукой. Третий неподвижно лежал лицом вниз. На затылке у него темнела красным свежая стрижка, ровная, аккуратная, с подбритыми висками.

Климов увидел это, а потом пулемёт из окна ударил снова, и пришлось упасть в рожь.

Чуть левее бежал вперёд невысокий рябой боец. Споткнулся на ровном месте, выронил винтовку и лёг. Больше не встал.

Бой шёл дальше. Проверять было некогда.

Рябухин поднял второй взвод на последний бросок сам, без команды. Климов видел, как он вскочил, плотный, коротконогий, с обожжённой щекой. Развернулся к своим и махнул рукой. Взвод пошёл за ним молча, без «ура», быстро, пригибаясь. Рябухин повёл людей наискось, вдоль плетня, где колодец закрывал их от окна. Климов отметил это про себя. Подсказывать не пришлось: всё и так правильно.

Рябухин первым добежал до дома и прижался спиной к стене, под самым окном с пулемётом. Выдернул из-за пояса гранату, сдвинул предохранитель и, не глядя, коротким движением закинул в окно.

Внутри глухо бахнуло. Из окна вылетело облако штукатурки. Пулемёт замолчал.

Через пять минут хутор взяли.

Немцы ушли за сады, к ручью. Бросили миномёт с тремя минами и разбитый пулемёт за сараем. Отходили быстро и без паники, перебежками, прикрывая друг друга. Последний на бегу развернулся, дал очередь по яблоням и только потом исчез в лощине. Учили их хорошо. Климов проводил его взглядом и запомнил, где тот скрылся.

Климов сел на край колодезного сруба. Руки дрожали. Прятать их он не стал: никто не смотрел. Ведро с водой ходило по рукам, пили все. Климов тоже попил.

Рябухин стоял у плетня и курил, по привычке пряча огонёк в ладони, хотя давно рассвело. Встретился с Климовым взглядом. Тяжело, как вчера.

— Наискось хорошо пошёл, Степан, — сказал Климов.

Рябухин выдержал паузу.

— Я всегда так хожу.

И отвернулся. Климов не понял, хорошо это или плохо. Наверное, никак.

* * *

К полудню рота вышла к Масловичам и перерезала дорогу на Острошицкий Городок.

Грунтовка, накатанная, в пыли широкие следы немецких шин. Рота залегла по обе стороны, в придорожных кустах и за насыпью. Окапывались торопливо, малыми лопатками. Лопатки звякали о камни.

Первая немецкая машина показалась минут через сорок. Грузовик под брезентом шёл со стороны Городка не торопясь, окна в кабине открыты. Следом мотоциклист. Немцы ехали по дороге, которую ещё утром считали своим тылом. Машина не замедлилась даже у кустов.

Громов подпустил машину и скомандовал:

— Огонь!

Ударили разом. Грузовик дёрнулся, вильнул и съехал в кювет, задрав задний борт. Водитель вывалился из кабины и побежал через поле, петляя. По нему выстрелили несколько раз, но он добрался до кустов. Мотоциклист круто развернулся, взрыв колёсами землю. Пригнулся к рулю и ушёл назад, к Городку.

— Сейчас он там всем расскажет, — поджал губы Кулагин.

— Пусть рассказывает, — отозвался Жук. — Мы не прячемся.

Климов спустился в кювет к грузовику. Под брезентом нашлись ящики с патронами, мешки, какие-то коробки и шесть плоских металлических канистр с ручками. Климов открыл одну, понюхал. Бензин.

Шесть канистр. Тестев «Урал» ел литров семь на сотню, этот вряд ли меньше. Хватит надолго. И на бутылки останется.

— Буров! — крикнул он. — Повозку сюда!

Из-под брезента вылез Шилов. В одной руке плоская жестяная коробка, в другой пачка сигарет в зелёной бумаге.

— Это мне, — объявил он. — Генерал прислал. С машиной. Чтобы я больше чужое не трогал.

— Сигареты сдашь, — сказал Климов.

— Товарищ старшина! — возмутился Шилов.

— Так и быть, половину.

Шилов посмотрел с упрёком, вздохнул и стал делить. Делил долго и, судя по лицу, не поровну.

Буров подогнал повозку, оглядел канистры и покачал головой.

— Ты, Коля, этой железяке скоро отдельную кухню заведёшь.

Ворчать ворчал, но канистры погрузил. Медленно, по одной. Уложил так, чтобы не болтались, и переложил соломой.

Громов подозвал Климова в неглубокий окоп у насыпи и развернул на коленях немецкую карту. Целлулоид от жары запотел изнутри.

— Смотрите. — Громов провёл пальцем по красной линии. Линия шла от Острошицкого Городка через Масловичи и дальше на запад. На ней через равные промежутки стояли маленькие красные кружки. — По-моему, это их дорога снабжения. Кружки — склады или