Александр Афанасьев - Противостояние 3

   Не вырвался - после очередного удара под стальными пальцами Аймаля что-то хрустнуло, он почувствовал пальцами что-то липкое, горячее. Пацан больше не шевелился...

   Услышали?

   Аймаль замер на месте, уподобившись притаившемуся в засаде хищному зверю, всецело обратившись в слух. Если пацан был не один, если с ним кто-то был - он обязательно выдаст себя. Вздохом, шорохом - но выдаст. Свидетелей оставлять нельзя.

   Но горы молчали. Молчали, потрясенные свершившимся злодейством. Они не в силах были говорить.

   Чисто. Никто его не увидел, никто его не услышал. Никого больше не было здесь, в этих горах. Были только джинны - но они никому не скажут.

   Аймаль, осторожно ступая, выверяя каждый шаг и оглядываясь после каждого шага, подошел к телу ребенка, поднял его - мальчишка еще не остыл, хотя был мертв, голова его болталась подобно ветке, сломанной ударом камчи. Повернувшись, Аймаль прошел пару десятков метров - он прекрасно видел в темноте и знал куда идет. После чего он размахнулся - и бросил еще не остывшее тело афганского бачи в пропасть.

   Ни Мирза ни Бахт не спали - Бахт занял позицию левее от пещеры, наставив на тропу ствол РПК, а Мирзы вообще не было видно. Глупо было предполагать, что никто ничего слышал - воины племени джадран в ночной тиши слышали даже поступь джиннов по камням. Они не знали, что произошло, но шум насторожил их, и они были готовы к бою. Бахт мог хлестнуть на весь магазин по тропе, шквалом огня сметая идущих - а Мирза из ППС добрал бы тех, на кого не хватило пулемета Бахта.

   - Братья, это я - негромко сказал Аймаль на пушту

   Никто не сдвинулся с места. Никто не встал ему навстречу. Братья не верили ему - они хотели знать, не ведет ли он кого за собой по тропе. В разведвыходе можно было доверять только себе самому. Потому Аймаль встал на тропе и стал ждать, чувствуя на себе перекрестье прицела.

   - Что случилось? - наконец, после долгого ожидания спросил Бахт из тьмы.

   - Там был бача. Он видел меня. Я его убил.

   - Кто еще?

   - Никого, клянусь Аллахом.

   Бахт какое-то время молчал, словно раздумывая верить ему или нет. Потом поднялся с лежки.

   - Тебя никто не видел, брат?

   - Нет.

   Через какое-то время появился и Мирза. Молча выслушал нехитрую историю, размахнулся - и хлесткий звук пощечины эхом отразился от ночных гор.

   - Сын ишака! Как тебя, воина джадран, застал врасплох какой-то бача?!

   Аймаль покаянно молчал

   - Сворачиваемся, уходим. Сейчас же. Ты, Аймаль, пойдешь теперь первым...

   Колонна уже формировалась.

   Колонной то, что стояло на главной улице нищего поселка, офицер Советской армии мог назвать только в состоянии сильного подпития, не иначе - но для здешних мест это была колонна. Полтора десятка ишаков, этих живых мохнатых грузовичков, которые в высокогорье были единственной тягловой силой погонщики, покрикивая и тыкая длинными палками сбивали в нечто, напоминающее колонну. Чуть в стороне формировалась группа охранения - десять человек, немного для такого каравана. На удивление Сысоева возглавлял ее лично Николай.

   - Куда идем?

   Николай, который в этот момент сидя на дувале перешнуровывал свои кроссовки - в долгом пути очень важно, чтобы с обувью было все в порядке, поднял глаза на подошедших спецов.

   - В Руху пойдем.

   - За грузом?

   - Да.

   - А ты почему?

   - Муаллим пойдет с караваном. Готовьтесь.

   За грузом...

   С тех пор, как старлей сюда попал - он не переставал удивляться оснащенности отрядов Масуда. Он видел самые разные душманские отряды за время службы. Он видел просто банды, анархичные, плохо подготовленные и вооруженные - они приходили с той стороны границы, чтобы пограбить. Он видел отряды фанатиков-смертников в черных чалмах. Приговоренные к смерти за какие-то провинности (иногда по советским меркам смешные) они направлялись в Афганистан в составе своеобразных штрафных отрядов, чтобы умереть в безумной попытке атаковать советский, хорошо укрепленный гарнизон или охраняемую с танками и вертолетами колонну - или, если повезет, героизмом и пролитой кровью заслужить милость Аллаха и прощение правоверных. Местные совершенно по-иному относились к смерти, нежели относились советские. Да, многие офицеры носили с собой гранату Ф1 чтобы не попасть в плен к духам, многие солдаты, окруженные, сражались до последнего патрона, иногда шли на верную смерть, прикрывая отход остальных - но на пулемет никто бы не сунулся, чтобы вот так без вариантов. А эти совались - шли в безумные атаки на укрепившийся на высоте спецназ, шли под градом пуль, что косили их - словно хорошо отбитая коса богатый летний лег. Сам старлей раз видел такую атаку, видел усыпанный телами духов холм - и не мог этого забыть. Эти были вооружены еще хуже, чем бандиты - смысла давать им хорошее оружие не было. Дешевый китайский АК с запрещенными, раскрывающимися в теле пулями, отказывающий после пары сотен выстрелов - вот и все что было у такого вот воина-смертника. А то не было и этого - пара дешевых кустарного производства гранат и большой нож.

   Были племенные ополчения - они были вооружены по-разному, некоторые - древними БУРами производства еще прошлого века, некоторые - по вооружению не уступали зеленым - афганским правительственным войскам. Лучше всего были вооружены те племена, у кого хватило ума заключить соглашение с правительством - они не становились от этого коммунистами, но им присылали оружие и инструкторов. Наличие оружия был козырем - потому что война была гражданской, одни племена сражались с другими племенами за немногие плодородные земли, которые были в этой забытой Аллахом стране, за контроль над дорогами и право взимать дань с путников. Если у одного племени на вооружении были древние БУР, а другому племени правительство подкинуло несколько пулеметов Калашникова - исход территориального спора нетрудно было себе представить.

   Были пакистанцы - наемники и спецназ. Черные аисты - то что было на слуху, но действовали и другие особо подготовленные группы. Эти отличались вооружением иностранного, часто американского производства. В сто пятьдесят четвертом отряде, часто действующем на границе скопилась уже целая коллекция такого вооружения - из того что не отняли КГБшники и штабисты.

   Но отряды Масуда стояли особняком от всех. В ущелье Пандшер было собрано лучшее из того, что было как у ОКСВ, так и по ту сторону границы. Стингеры. Несколько зенитных установок "Эрликон", смертельно опасных для транспортных вертолетов. Иностранные снайперские винтовки. И при всем при этом - новенькое (старлей видел АКС-74 восемьдесят шестого года выпуска) советское оружие. Автоматы, пулеметы, подствольные и обычные гранатометы. Огромные запасы патронов ко всему - выстрелов к РПГ было так много, что по всей длине ущелья были оборудованы многочисленные, известные только посвященным схроны с закладками - обычно это были несколько гранат и цинк патронов. Советская военная промышленность никак не могла придумать осколочный выстрел к РПГ-7 - у Масуда они были в достатке, правда китайские. Учитывая, что в отрядах Масуда поддерживалась армейская дисциплина, регулярно проводились занятия с личным составом (большей частью их вели советские инструкторы из пленных, или таких как они, перебравшихся к Масуду по своим обстоятельствам) - эту природную крепость можно было завоевывать годами.