Александр Чернов - Одиссея Варяга

Капитан не соврал ни одним словом. Внутренние помещения парохода представляли из себя квинтэссенцию беспорядка и разрушения. К этому надо добавить толстенькую 190-килограммовую тушку гальваноударной мины образца 1898 года между котлами. Два десятка ее близняшек на палубе, попарно подвешиваемых к днищам шлюпок и катеров, щедро переданных на "Сунгари" с обоих военных кораблей. Присовокупите десяток пироксилиновых патронов на кингстонах и стенках котлов, и тогда можно понять, почему кочегары, несущие вахту и поддерживающие пары, столь опасливо вжимали головы в плечи. Ничего, им пройти-то надо всего пару миль, а потом пошуровать в котлах напоследок для обеспечения более красивого облака взрыва, и на "Варяг". Правда, там потом еще страшнее будет, ну что поделать, война.

Из носового трюма донеслась сочная морская ругань с упоминанием святых и что совсем уж не в кассу, офицеров. Так, это уже интересно! Что у нас тут за действующие лица? Ага, два известных бузотера с "Варяга". Ну конечно, кого еще могли ночью послать затапливать трюмы с цементом? Только "любимчиков" старшего офицера. Но, впрочем, заслуженно их Вениамин Васильевич чморит. Как какая заваруха, так эта парочка всегда в центре. Взять ту же историю с купанием четверых английских матросов в Шанхае! Не совсем добровольном, естественно, купании. Кто ж по доброй воле в марте в воду с пирса сиганет-то? Пари у них, видишь ли, было. Небось по вопросу "кто кому в рыло первым с размаху попадет, чтобы с копыт". Ну да ладно, то дело прошлое. А чем же у нас сейчас матрос первой статьи Михаил Авраменко не доволен? Ага, в жидкий бетон, как это по французски, плюхнулся. Ну а при чем же тут начальство-то? Так, если вынести за скобки две минуты мата, силен, бродяга, кстати, не повторяется, к себе вернусь, надо пару выражений перенять, "а на фига вообще мы это тут делаем". Ну что же, придется снизойти до разъяснений. Мне завтра нужна вся команда в числе единомышленников, а этот сорвиголова вместе со своим корешем Кириллом Зреловым всех оповестят почище корабельной трансляции. И в нужной тональности.

– Вечер добрый, чудо-богатыри!

– Здравия желаем, ваше высокоблагородие!!!

– Ну что, в трюме не как у вас на грот-марсе, скучно и грязно?

– Так точно, ваше высокоблагородие!

– Ладно, братцы, вольно. Присаживайтесь, курите, вот папиросы.

– Так в трюме же не на баке, ваше…

– Да ладно, в ЭТОМ трюме теперь можно все что угодно. Я разрешаю. Тут завтра такой фейерверк будет, что пара окурков не повредит. Угощайтесь.

– Благодарствуем.

– Я тут краем уха слышал, как ты, Авраменко, поливал весь мир и меня в частности. Не оправдывайся, если бы я в жидкий цемент по колено нырнул, то от меня ты бы еще и не такое услышал. Да не дергайся ты… Нам с вами, братцы, завтра надо пробиться сквозь строй из шести крейсеров наших узкоглазых "друзей". И лупить они нас будут не шомполами или линьками, а кое-чем похлеще…

И мне уж точно не до того, чтобы обижаться на то, как ты меня назвал. Собака лает, ветер носит, как говорят на востоке. Но вот в том, что я заставляю вас здесь заниматься ху… идиотизмом, ты, братец, не прав.

– Вашбродь! Так оно это… Мало того, что на нас вся местная команда волком смотрит. Те, что остались. Большинство уже к нам на "Варяг" съехали… Но так еще и не отстирать ведь энтот цемент-то! На кого я похож, не матрос, а пугало огородное, да и только. Завтра на поверке господин старший офицер опять на бак на час поставють, а отмыться-то некогда!

– Не боись, замолвлю за тебя словечко. Но завтра нам всем в чистое по любому переодеваться. А пароход мы этот поутру выведем на фарватер и, если узкоглазые не сдадутся, то взорвем ко всем чертям! И заткнем им фарватер как бутылку пробкой. А цементом вы его заливаете, чтобы им его потом было веселее поднимать из ледяной водички. Так что порядок тут можно не соблюдать. Мины на верхней палубе видели? Как закончите в трюме и докурите, помогите гавальнерам их подвесить под днища шлюпок и спустить это все хозяйство на воду. Нечего супостату подглядывать, что мы тут делаем, будет ему сюрприз. Да, еще, всей команде сегодня по двойной чарке перед сном. С устатку пользительно… А завтра – сколько влезет, но, братцы, чур – после боя.

– Рады стараться, ваше высокоблагородие!

– Ну раз рады, то старайтесь. Завтра утречком еще новую песню выучим, чтоб помирать нам было веселее, слышали, небось, как в кают-компании пели? А пока работайте. Ночь, хоть и зимняя, а коротка, дел больно много. Да, еще о делах, как тут закончите, соберите всех наших мелких артиллеристов… Ну, что смотрите глазами круглее тарелок? Все расчеты орудий калибром сорок семь миллиметров и бегом на бак. Вам лейтенант Беренс и мичман Лобода прочтут лекцию о том, как заряжать, наводить и стрелять из шестидюймовки Канэ. Вы следующие после севастопольцев. Вы-то хоть артиллеристы, а из них дай Бог хоть подносчиков за ночь нормальных сделать. Знаю, что вы ее изучали, но это было давно, а завтра я ожидаю большую убыть в расчетах. Вот вы и будете их подменять, потому как до атаки миноносцев у 47-миллиметровок вам делать нечего, понятно?

– Так точно, Ваше высокоблагородие!

– Что-ж, тогда с Богом!

– Ваше высокоблагородие… А что мы им такое сделали, узкоглазым, что они на нас… Ну… По что полезли-то?

– Мы им китайцев и корейцев мешаем в рабов обратить. Чтоб уши и носы им резать, над девками и бабами измываться. Это раз. Но мало этого самураям, потому как если с Кореей и Китаем у них это получится, попрут и к нам на Дальний Восток с тем же самым. Это два. А науськивают их на нас наши старые друзья – англичане. Потому как хочется им, чтобы наш Тихоокеанский флот так же в океан мимо Японии не мог высовываться, как Черноморский мимо Турции. Это три. Смекаете, ребята, что к чему?

– Дык, по что же мы им укороту-то никак не дадим, ваше высокоблагородие? Чай войско то у нас посильнее будет?

– В этой войне, ребята, от армии не все зависит. Сначала нам должно супостатов на море побить, чтоб солдатушки наши до них добраться смогли. Они же на острове сидят. Так что нам завтра нужно им хорошенько бока намять, от почина многое зависит. А то, что их больше, так что ж мы считать их собираемся что-ли, или по сопатке набуцкать?

– По сопатке! Мелки они супротив нас, да еще и косоглазые все!

В сыром и грязном трюме парохода раздался усиленный многократным эхо дружный хохот.

Ну, с этим порядок, теперь можно и на "Кореец", решил Руднев…

Григорий Павлович Беляев был в корне не согласен с уверенностью Руднева в неизбежности завтрашнего боя. Может, еще пронесет, выпустят япошки "Варяга" и "Корейца", но на всякий случай к неприятностям подготовиться не мешает, это он признавал. Другой вопрос, что отослать пол команды на "Варяг" и подготовить носовую крюйт-камеру к взрыву не совсем то, что он полагал единственно верным для подготовки к бою. Но приказ есть приказ.