Главная тайная истина мира - Дэвид Гребер
5. Сегодня мы имеем дело не с кризисом демократии, а с кризисом государства. В последние годы происходит массовое возрождение интереса к демократическим практикам и процедурам в рамках глобальных социальных движений, но этот процесс идет практически полностью вне государственных рамок. Именно в этих пространствах лежит будущее демократии.
6. Позвольте мне рассмотреть эти вопросы примерно в том же порядке, в каком я их изложил. Начну с курьезной идеи о том, что демократия якобы является «западным понятием».
А. О НЕПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ ПОНЯТИЯ «ЗАПАДНАЯ ТРАДИЦИЯ»
Я начну со сравнительно легкой цели: знаменитого эссе Сэмюела Хантингтона «Столкновение цивилизаций?». Хантингтон – профессор международных отношений в Гарварде и классический интеллектуал эпохи холодной войны, любимец правых «фабрик мысли». В 1993 году он опубликовал эссе, в котором доказывал, что после завершения холодной войны источником глобальных конфликтов станут столкновения между древними культурными традициями. Этот аргумент был примечателен тем, что пропагандировал определенную форму культурного смирения. Опираясь на работы Арнольда Тойнби, Хантингтон убеждал жителей стран Запада, что их цивилизация является лишь одной из многих и ее ценности ни в коей мере нельзя считать универсальными. Он писал, что демократия, в частности, является специфически западной идеей и поэтому Западу следует отказаться от попыток навязать ее остальному миру:
На поверхностном уровне многое из западной культуры действительно пропитало остальной мир. Но на глубинном уровне западные представления и идеи фундаментально отличаются от тех, которые присущи другим цивилизациям. В исламской, конфуцианской, японской, индуистской, буддийской и православной культурах почти не находят отклика такие западные идеи, как индивидуализм, либерализм, конституционализм, права человека, равенство, свобода, верховенство закона, демократия, свободный рынок, отделение церкви от государства. Усилия Запада, направленные на пропаганду этих идей, зачастую вызывают враждебную реакцию против «империализма прав человека» и способствуют укреплению исконных ценностей собственной культуры. Об этом, в частности, свидетельствует поддержка религиозного фундаментализма молодежью незападных стран. Да и сам тезис о возможности «универсальной цивилизации» – это западная идея. Она находится в прямом противоречии с партикуляризмом большинства азиатских культур, с их упором на различия, отделяющие одних людей от других [14].
Приведенный список западных идей интересен с самых разных точек зрения. Если воспринимать его буквально, среди прочего можно прийти к выводу, что «Запад» в сколько-нибудь узнаваемой форме появился лишь в XIX или даже XX веке, поскольку в любое время до того подавляющее большинство людей «Запада» без раздумий отвергло бы практически все эти принципы, если вообще смогло бы их понять. При желании можно прошерстить историю различных частей Европы последних двух-трех тысячелетий и найти правдоподобные прообразы большинства этих идей. Многие пытаются. В таких случаях полезным ресурсом обычно становятся Афины V века до н. э., но только при условии, что всё происходившее между этим временем и, скажем, 1215 годом или, возможно, 1776‐м, упоминается лишь походя или попросту игнорируется. Примерно такой подход использует большинство стандартных учебников. Хантингтон рассуждает более тонко. Он рассматривает Грецию и Рим как отдельную «классическую цивилизацию», которая затем разделяется на восточное (греческое) и западное (латинское) христианство – и, конечно, на ислам. В начале своей истории западная цивилизация тождественна латинскому христианству. После потрясений Реформации и Контрреформации, однако, эта цивилизация утрачивает свою религиозную специфику и превращается в нечто более широкое и, по сути, секулярное. Выводы, впрочем, не слишком отличаются от того, что пишут стандартные учебники, поскольку Хантингтон тоже утверждает, что западная традиция всегда была «в гораздо большей степени» наследницей идей античной цивилизации, чем ее православные или исламские конкуренты.
Атаковать позицию Хантингтона можно тысячью способами. И особенно произвольным выглядит его список «западных идей». На протяжении веков по Западной Европе бродило огромное количество идей, и многие из них пользовались широким признанием. Почему в списке такие идеи, а не какие-нибудь другие? Каковы критерии отбора? Очевидно, что непосредственной целью Хантингтона было показать, что многие идеи, широко признанные в Западной Европе и Северной Америке, вероятно, будут восприняты с подозрением в других частях света. Но даже соглашаясь с этим, вполне можно составить список из совершенно других идей: показать, например, что «западная культура» основана на науке, индустриализме, бюрократической рациональности, национализме, расовых теориях и бесконечном стремлении к географической экспансии, так что итогом этой культуры становится Третий рейх. (Кстати, некоторые радикальные критики Запада, вероятно, рассуждали бы именно так.) Однако, даже столкнувшись с критикой, Хантингтон упорно придерживался примерно того же произвольного списка[15]. Мне кажется, что единственный способ понять, как именно Хантингтон его составил, заключается в анализе его использования понятий «культура» и «цивилизация». И если внимательно читать текст, становится заметно, что фразы «западная культура» и «западная цивилизация» используются практически как синонимы. Культуры, в свою очередь, представлены как состоящие из «идей», «понятий» и «ценностей». В случае Запада эти идеи, по-видимому, были когда-то связаны с определенной разновидностью христианства, но в настоящее время приобрели преимущественно географический или национальный характер, укоренившись в Западной Европе и ее англо- и франкоязычных поселенческих колониях[16]. Другие упомянутые цивилизации – за исключением Японии – не определяются в географических терминах. Они остаются религиозными: исламская, конфуцианская, буддийская, индуистская или православная цивилизации. Одно это немного сбивает с толку. Почему после 1520 года Запад перестает определяться в преимущественно религиозных терминах (хотя в тот момент большинство жителей Запада продолжают называть себя христианами), а все остальные цивилизации ― нет (при этом большинство китайцев, например, точно не назвали бы себя конфуцианцами)? Наверное, потому, что Хантингтону, чтобы быть последовательным, пришлось бы либо исключить из состава Запада некоторые группы, которые он исключать не захотел (католики или протестанты, евреи, деисты, секулярные философы), либо сформулировать обоснование, почему Запад может состоять из сложной смеси верований и философских учений, а все остальные цивилизации – нет, несмотря на то, что, изучая историю таких географических единиц, как Индия или Китай (а не умозрительных конструкций вроде индуистской или конфуцианской «цивилизаций»), находишь как раз сложную смесь верований и философских учений.
Дальше ― хуже. В более позднем тексте «Запад уникален, но не универсален», разъясняющем его аргументацию, Хантингтон фактически утверждает, что «плюрализм» является одним из уникальных качеств Запада:
Исторически сложилось так, что западное общество было в высокой степени плюралистичным[17]. Отличительным моментом на Западе было, как отметил Карл Дойч, «возникновение и сохранение различных автономных групп, не основанных на родственных или семейных узах». Начиная с VI и VII веков эти группы первоначально включали монастыри, монашеские ордена и гильдии, но впоследствии они распространились во многих районах Европы, включая в себя множество других ассоциаций и сообществ