Полдень, XXI век №4 2005 - Яна Юрьевна Дубинянская

Всё в мире подчинялось этому ритму, всё открывалось этим ключом — и светлое, и страшное. Понять это было равносильно тому, чтобы выйти за стены, пусть нелюбимого и недоброго, но всё же родного дома — и окунуться в безнадёжный холод. Открытие, за которое Курт заплатил разумом, жизнью и душой, оказалось пугающе прекрасным, огромным, бесконечно величественным. Но оно не имело никакого отношения ни к человеческому счастью, ни к спасению.

— Я — всего лишь тот, кто умеет читать знаки, — сказал Рой, с трудом шевеля пересохшими губами. В сорванном горле невыносимо першило. Зрение застилала серая, влажная пелена. — Просто любитель следить за кругами на воде и тенью под ногами. Твоё глупое, слабое, заигравшееся создание... Но что же мне теперь делать, Господи? Ответь, ради Твоей любви ко мне...

— Месье капитан! — раздалось позади него. — Пора отправляться. Автомобиль ждёт внизу...

— Что? — Даллан с трудом оторвал взгляд от маленького островка, терявшегося за завесой из серых слёз и серых волн. — Конечно. Да-да. Я уже иду.

1

Поверхность лужи поблёскивала, словно свежезаваренный эспрессо. Букон пил неторопливо, без суеты. Суета вообще не свойственна укоренённым расам.

Я снял с плеча винтовку. Пятнышко тахионного прицела скользнуло по переплетению ветвей, коснулось нервного узла на стволе и замерло.

— Клышш цок-цок коуриии! — крикнул я. — Л'ок, л’ок, кхрииии!

Листва на плечах букона зашевелилась.

— Говорите по-русски, — сказал он. — Я вполне владею вашим языком.

— Очень хорошо! Тогда ветви к земле и медленно растите по направлению к истребителю. С этого момента вы становитесь моим пленником.

Букон удивился:

— Медленно? Я думал, вы из стремительных рас. Ну что ж... раз вы так настаиваете...

Я досадливо поморщился. По сведениям союзников, буконы редко уходят от места рождения дальше, чем на два десятка километров. Их жизни на это попросту не хватает.

— Двигайтесь с максимально возможной скоростью, — уточнил я. — И даже быстрее, если получится. Иначе буду стрелять.

Букон кивнул и пророс к кораблю.

Зрелище завораживало. Представьте себе созданную рукой виртуоза растительную скульптуру... нет, не так!.. Скульптуры мертвы, а букон — живой. Колышущийся свежей листвой медведь царственно плыл над пересохшей землёй. Вот кого следовало называть кораблём пустыни! Я успел трижды пожалеть, что посадил истребитель так далеко.

— Это как, пересадка? — благодушно поинтересовался букон. — Я познаю новые почвы?

— Что? Ах, да... пересадка. Подождите, я активирую гравизахват, он перетащит вас на «Бирему». Так выйдет быстрее.

— Хорошо, — согласился тот. — Только позвольте мне отключить рецепторы, чтобы крона не закружилась. В моём возрасте вредно спешить.

Медведь присел и по-детски старательно зажмурился. Вихрями взметнулись струйки пыли; вслед за ними в воздух поднялось грузное тело букона.

2

Уходить из звёздной системы я не стал. «Бирема» вышла на орбиту Омелы-2, родины буконов, после чего я включил камуфлирующий экран.

Осторожность никогда не помешает. Даже спрятавшись, я чувствовал себя неуютно — словно Золушка на балу без четверти полночь. Земля поддерживала союз с пятью расами, а враждовала с четырьмя. Две империи нас молчаливо не одобряли, одна диктатура боялась до дрожи в хелицерах, а улей Майя о нас никогда не слышал. И слава богу.

Мой гость... язык не поворачивается назвать его пленником — вписался в обстановку корабля удивительно легко. Он такой уютный, домашний — словно кактус на подоконнике. Правда, чтобы устроить его, мне пришлось демонтировать кресло навигатора и передвинуть боевой терминал.

— Мы совсем не знаем вас, — грустно сообщил медведь, перелистывая поваренную книгу. — Наши пути не пересекаются.

— Мы совсем недавно вышли в космос, — ответил я извиняющимся тоном. — Наверное, поэтому... Стоп, этот рецепт не смотри!

Я торопливо отобрал у него книгу.

— Почему?

— Ну-у... он слишком вегетарианский, что ли... Тебя это может шокировать.

Букон вздохнул:

— Теперь я понимаю, почему у вас такие запутанные отношения с другими расами... Вы слишком беспокоитесь о том, что о вас подумают. С кем вы сейчас в союзе?

— Это военная тайна.

— Тоже мне секрет, — хмыкнул букон. — Хочешь пари? Ты расскажешь, зачем я тебе нужен, а я угадаю, кто ваши друзья. Идёт?

— Идёт. На что спорим?

— На моральное удовлетворение. Приступай, человек.

И я начал рассказ:

— Узнали мы о вас от фо... скажем так, от расы наших мудрых наставников. Они поведали нам, что несколько веков назад буконы развивались иначе. У вас было сильное индустриальное общество, вы использовали мощные информационные технологии...

— От которых одни несчастья и беспокойства, — недовольно скрипнул букон. — Продолжай.

— Затем ваш мир посетил пиратский корабль Предтеч. Что они делали — неизвестно, но после этого жизнь буконов изменилась. Ваша раса стремительно деградировала. Науки пришли в упадок, разрушилась инфраструктура планеты... Вы утратили малейшие признаки государственности. Если до появления Предтеч ваша раса исповедовала триста две религии, то к нынешнему времени не осталось ни одной.

— Слишком много шуму от них. — Медведь прикрыл глаза-жёлуди и улыбнулся. — Продолжай. Впервые слышу такое истолкование нашей истории. Это занятно.

Равнодушие букона раздражало. Я ведь рассказываю о трагедии его народа, чёрт возьми!.. Что за манера скрывать чувства под маской напускного цинизма? Откуда эта неискренность?

— Литературу вам сохранить удалось, но она изменилась к худшему. Фо... в смысле, наши наставники проанализировали несколько ваших романов: «Хищные цветочки века», «Время цветочков и время ягодок», «Прощай, цветочки», «Цветочкея» и пришли к страшному выводу...

Я выдержал драматическую паузу. Букон лениво шевельнул листьями:

— К какому же?..

Он ещё спрашивает!..

— Все они строятся по одному и тому же сюжету. Фактически, всё это переложения вашего древнейшего текста — «Саги о ликующей тычинке». Вы не способны создать ничего нового.

— А, понятно... И что же вам тогда нужно от нас, бесталанных?..

— На вас не нападают. Вы никому не подчиняетесь. Все попытки колонизировать Омелу с треском провалились. Нам хочется понять, отчего