Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Все уходят.
Б е р е г о в о й. Так-так.
П и р о ж о к. Неприятности, так сказать, Илья Романович.
Б е р е г о в о й. Да-а.
П и р о ж о к. Обалдели, говорит, вы, что ли. Люди норму, так сказать, не выполняют, а у вас…
Б е р е г о в о й. Ты о чем?
П и р о ж о к. Сабуров-то отказался от премии.
Б е р е г о в о й. Как отказался? (Увидел Волкову.) А вам что, делать нечего?
В о л к о в а. Рабочий день, Илья Романович, окончился. (Запирает диспетчерскую и уходит.)
П и р о ж о к. Куда я теперь с ними? (Показывает авоську.) Кассир, так сказать, не примет? А расписался-то я. Говорил, комиссию надо по этому поводу.
Б е р е г о в о й (задумчиво). Плохо. Как бы шума не вышло. Идем, Лука Карпыч, ко мне. Потолкуем.
Уходят.
Картина третья
Декорация первой картины. Гаснут последние краски заката. Появляются О г а р к о в и С в о я к. Они слегка навеселе, идут в обнимку. О г а р к о в играет на гитаре и пост частушки, последние строчки каждой строфы повторяют дуэтом. Временами О г а р к о в только бренчит, изредка перестает играть совсем, но тут же продолжает вновь. И так — через весь диалог.
Открывай, маманя, двери —
Я с гуляночки иду.
Мине все пооборвали,
Все в косыночке несу.
Отворят маманя двери
И качает головой:
Нагулялось мое дитятко —
Шарашится домой…
Вы, мамаши, да не блажите —
Дочек дома не держите.
Лучше нету женихов —
Расторопных шоферов.
С в о я к. Что-то в горле першит. Сообразим еще по одной с прицепом? (Огарков кивает.) А то, гляди, доберется до нас морячок — и кирнуть не на что будет. Умора да и только! (Хохочут, поют.)
О г а р к о в. Матросик злой сегодня?
С в о я к. Целый день баллоны клеил. Умора! Так из города и не выехал.
О г а р к о в. Сработано точно. Подковал на все четыре.
С в о я к. Вышли, значит, из гаража, идем, а он — шоферам: нет у нас хозяина, технику запустили, расплодили калымщиков, бензином торгуют. Взаимная, мол, амнистия. Леваки рвут себе, завгар — на дачу тащит.
О г а р к о в. Так и сказал?
С в о я к. Передам Илье, он ему даст прикурить!
О г а р к о в. Этого не вдруг возьмешь.
С в о я к. Возьмем! Мы ему такое подстроим — навсегда права отберут! Кто против нас поперек — берегись автомобиля.
О г а р к о в. Сказано — сделано. (Уходят, напевая. )
В беседку пробирается Л ю д м и л а, выплетает из косы ленту и громко мяучит. С другой стороны подходит В о л к о в а. На ней серовато-сиреневое платье с малиновой отделкой.
Л ю д м и л а. Ой, как вы меня напугали.
В о л к о в а. Где-то кошка мяукала. Жалобно так.
Л ю д м и л а. Ага, кошка, вот здесь. Убежала. Вон туда, в кусты. Ой, какое на вас платье красивое!
В о л к о в а. Нравится?
Л ю д м и л а. Очень! Серое с малиновым. Какое чудесное сочетание. Необыкновенное!
В о л к о в а. Чем же необыкновенное? Посмотри на закат: малиновые полосы в сиреневой дымке.
Л ю д м и л а. Правда. Вот здорово. Платье — закат! А ваше желтое — тоже что-нибудь означает?
В о л к о в а. Золотистое с багряной вышивкой? (Она была в нем в 1-й картине.).
Л ю д м и л а. Ага.
В о л к о в а. Это — «Золотая осень».
Л ю д м и л а. Из журнала или тоже из природы?
В о л к о в а. Из природы. Она великая художница, Людочка.
Л ю д м и л а. Знаете, из следующей получки я хочу сшить что-нибудь для танцев. Посоветуйте! Только — чтоб со значением.
В о л к о в а (подумав). Ты — яблонька, нежная яблонька в цвету. Я вижу тебя в пышном белом платье на розовом чехле.
Л ю д м и л а. В капроновом?
В о л к о в а. Неплохо бы.
Л ю д м и л а. Правда. В нем — и на выпускной вечер, да?
В о л к о в а. Конечно.
Л ю д м и л а (задумчиво). Яблонька в цвету. Анастасия Ивановна, вы такая… как бы это сказать, ну понимаете… вам не скучно в гараже?
В о л к о в а. Нет, не скучно. Хотя, думаю, на машине интереснее. Скоро сдам экзамены, получу водительские права.
Л ю д м и л а. Возможно, я не то сказала. Но все-таки, понимаете, гараж — это же не природа, а вы…
В о л к о в а. Красота, Людочка, есть всюду. Ты понаблюдала бы за Яковом. Иногда я выхожу из диспетчерской и смотрю на него. Красиво работает.
Л ю д м и л а. Вот бы мне научиться так понимать! Может быть, Яков и есть герой наших дней, а? Нам к осени нужно написать сочинение на эту тему, а я еще никого не выбрала.
Совсем темнеет. То в одном, то в другом окне загорается свет. Появляется К у р и л о в а. Пройдясь по двору, садится на скамейку, скрытую с трех сторон кустами.
В о л к о в а. Таких людей много, выбрать есть из кого.
Л ю д м и л а. А кто?
В о л к о в а. Присмотрись повнимательней.
Л ю д м и л а. Знаете, я часто думаю о Сабурове. Вот человек! Больной, а всем интересуется, переживает! И любят его, приходят в больницу. И мы с Николаем тоже… (Запнулась.)
В о л к о в а. Андрея Петровича не следует утомлять: он очень болен.
Л ю д м и л а. Анастасия Ивановна, вы умеете секреты хранить?
В о л к о в а (улыбается). Я-то умею, но вот подруги, которым я рассказываю, ужасные болтушки…
Появляется Б а ч у р и н. Он — во флотской форме, без погон. Заметив К у р и л о в у, идет к ней.
Л ю д м и л а. Нет, серьезно? Знаете, Николай видел, как Огарков сливал под куст бензин. Вы только подумайте! Помогите нам. Андрей Петрович посоветовал… (Людмила говорит все тише и тише и переходит совсем на шепот. Некоторое время видно, как она жестикулирует, а затем беседка затемняется.)
Б а ч у р и н. Ай бег ёр пардон, мисс Брег. Почему и сахар — белый-белый — должен делать черный негр?
К у р и л о в а. А разве бывают и белые негры? Это, во-первых. А во-вторых, не мисс Брег, а мисс Курилова.
Б а ч у р и н. Отвечаю, Приветик, в порядке заданных вопросов. Разрешите? (Присаживается рядом.) Негры бывают всякие. Помнится в Нью-Йорке…
К у р и л о в а. Ты был в Америке?
Б а ч у р и н. Если не ошибаюсь, кажется, был. Или нет?
К у р и л о в а. Каким образом?
Б а ч у р и н. Способов много: самолетом можно, на пароходе, в ракете и даже на барже. Садись, бери гармошку и месяца через два течением доставит к месту назначения.
К у р и л о в а. Нет, я серьезно спрашиваю.
Б а ч у р и н. Совершенно серьезно. Включаю как-то приемник и слышу плачущий голос из-за океана: «Где вы теперь? Кто вам целует пальцы? Куда ушел ваш китайчонок Ли? Последний раз я видел вас так близко: в пролетах улиц вас умчал авто. И, может быть, теперь в притонах Сан-Франциско лиловый негр вам подает манто».
К у р и л о в а. Ну и что?
Б а ч у р и н. Как что? В Сан-Франциско — притоны; китайчонок отказался ишачить на капиталистов, ушел; пальцев больше никто не целует; а если еще негр подает манто, то будьте уверены — и он скоро отдаст швартовы. Но нас интересует сейчас другое. Негр какой? Лиловый!
К у р и л о в а (улыбается). Но ведь я спрашивала о белом.
Б а ч у р и н. Ваш белый негр — рядом с вами.
К у р и л о в а (наигранно). Рядом? Какая наглость! Прочь, белая скотина!
Б а ч у р и н (вскакивая). Простите, мисс.
К у р и л о в а. Невоспитанный негр.
Б а ч у р и н. Виноват, мисс.
К у р и л о в а. Ты даже забыл поздороваться.
Б а ч у р и н. Извините, мисс. Добрый вечер.
К у р и л о в а. И сел без разрешения.
Б а ч у р и н. Простите, мисс, я спрашивал.
К у р и л о в а. Ты спрашивал разрешения отвечать, а не сесть!
Б а ч у р и н. Виноват, мисс. Какие