Саперы - Игорь Ефимович Чернов
Где-то левее, совсем недалеко, слышался шум боя, но в Лейпунах было почти пусто, управление куда-то снялось, только за столом дежурного неистово крутил ручку телефона и ругался воентехник Борис Бутинов. С ним были два красноармейца и машина.
Я доложил, что прибыл от Меренкова за получением дальнейшего задания, а также узнать, когда и где мы будем получать оружие. Возникла горячая перепалка. Бутинов кричал, что другие два участка с батальонами уже проследовали, за ними и само управление, а он сидит здесь только из-за нас, что ни о каком оружии ничего не знает и что, по его информации, немцы уже в соседней деревне и вот-вот будут здесь, и если мы не проведем свою колонну немедленно за Лейпупы, то будем отрезаны. Я, в свою очередь, возмущался отсутствием оружия, отсутствием связи, которая должна идти сверху, а не наоборот. И вообще Бутинову орать на меня нечего, орать я и сам умею.
Перепалка оборвалась сразу: на бомбежку Лейпун разворачивалась группа фашистских бомбардировщиков. Бутинов уже в дверях крикнул, что мы должны пробиваться па правый берег Немана, в Меречи, где сборный пункт всех частей управления. Мы последовали примеру Бутинова и уже под бомбежкой вырвались из Лейпун. Позади сильно рвануло, и там, где только что стояло здание управления, поднялся столб огня и дыма. Под пулеметным огнем с бомбардировщиков выбрались на шоссе. Там вяло догорал бензовоз, но на земле огонь уже потух. Из окна прошитой пулеметом п покореженной огнем кабины свисало до черноты обгоревшее тело шофера.
Бой шел где-то совсем близко, но все же Лейпуны колонна участка проскочила. Меренков стоял в центре местечка и торопил бойцов:
— Быстрее, быстрее, батеньки мои! Бегом, бегом!
С остановками благополучно добрались до Немана, и только перед самым мостом вдоль шоссе дважды низко прошел немецкий самолет, поливая колонну пулеметным огнем. А когда переходили мост, попали под налет девятки «юнкерсов» — это уже пострашнее. На правом, крутом берегу Немана быстро проследовали через утопающий в зелени чистенький городок Меречи, поднялись на самую вершину берега и там, в сосновом бору, присоединились наконец-то к управлению и остальным участкам и батальонам. Одного батальона не было: он не смог пробиться к Меречам и пошел в обход.
Отсюда, сверху, хорошо просматривались улицы городка, мост и теряющееся в широкой пойме за ним шоссе, окаймленное старыми деревьями. Там, вдалеке, изредка уже рвались снаряды: немцы прощупывали огнем подступы к переправе. На том берегу мост прикрывала небольшая группа бойцов из пограничников, каких-то танкистов без танков и бойцов стройбата.
Вдруг откуда-то с огромной высоты раздался незнакомый, быстро нарастающий вой. Это пикировали на мост и Меречи фашистские самолеты «Юнкесрс-88», оснащенные сиренами устрашения. Только что освещенный ярким солнцем городок потонул в огне, дыму и пыли. Часть бомб падала в Неман, и река извергала огромные фонтаны воды. Осколки от бомб с ближних улиц достигали опушки леса, шуршали над головой и впивались в стволы деревьев. А самолеты все шли и шли.
Оборонявшие мост бойцы, стреляя на ходу, бежали на наш берег, на какие-то мгновения мост исчезал в разрывах, выхватывая людей из жизни. На левом берегу появились немецкие мотоциклисты, по ним ударили с нашего берега пулеметы. Фашисты заметались по шоссе, часть из них бросилась в кюветы, другие остались лежать там, где их настигла смерть.
После короткого затишья над мостом показались два одиноких самолета противника, один из них с ходу бросил бомбы в район городского костела, второй, прошитый очередью нашего «максима», рухнул в лес и взорвался вместе с бомбами.
Здесь, наверху, на самом шоссе, ни одной машины, все рассредоточились и замаскировались. Несколько глубже, в лесу, перевязывали раненых, копали первые братские могилы.
С севера, со стороны городка Варены, подъехал Аксючиц, что-то коротко приказал Меренкову и уехал обратно. Меренков подозвал меня. Сейчас он тоже уедет за Аксючицем, а мне приказал принять командование сводной колонной всех участков управления и выводить ее в сторону Вильно. Они с Аксючицем надеялись добиться там вооружения людей и получить боевую задачу. Я заявил Меренкову, что в колонне много кадровых, в том числе строевых командиров, есть такие опытные, как капитаны Большаков и Карлов, мне же такое просто не по силам. Спор был прерван новым налетом и бомбежкой нащупавших нас вражеских самолетов. Я бросился в кювет: хотелось прямо врыться в землю. Брошенная самолетом на выходе из пике бомба проскользнула по траве, как поросенок на брюшке, боком скатилась в кювет и успокоилась в нескольких шагах от меня, так и не взорвавшись.
Самолеты ушли. Простоявший всю бомбежку под деревом, Меренков с неизменной трубкой в зубах не спеша подошел к бомбе, взглянул на нее, на меня и бросил: «Выполняйте приказ!» Потом залез в машину и быстро исчез за поворотом шоссе. Мне ничего другого не оставалось, как возглавить колонну.
Как-то сразу осознав свою ответственность и предоставленную мне власть, приказал немедленно сгрузить со всех машин имущество, технику, материалы и принять на борта людей. Эта команда была выполнена дружно, и, видимо, благодаря этому решению меня тут же восприняли как правомочного старшего начальника. Не стало пешей колонны, все люди были в машинах, которые вытянулись на шоссе по направлению к Варене.
В каждой машине велел выделить наблюдателя за воздухом, и это оказалось кстати: вскоре нас опять накрыли немецкие бомбардировщики. Все машины с шоссе как ветром сдуло, и самолеты бестолково кружились над лесом и бомбили вслепую. В эти минуты на бреющем полете вырвались из-за леса семь тупоносых краснозвездных истребителей и в крутой свечке бросились в атаку. Завязался воздушный бой. Ястребки атаковали фашистов смело, дерзко. Два немецких самолета рухнули в лес, два других задымили и направились к границе, но один из них недалеко от нас вспыхнул и факелом пошел к земле. Остальные бомбардировщики образовали круг, отстреливались, но упорно не уходили от цели. Вдруг наш ястребок тоже клюнул носом, задымил и потянул над лесом в сторону. Еще два, видимо расстреляв весь боезапас, вышли из боя, но четыре истребителя продолжали атаковать врага.
Сообразив, что немцам сейчас не до нас, я решил выводить колонну и скомандовал: «По машинам!» Ближние поняли, дальние догадались и, тесня друг друга, машины ринулись по шоссе. Немцы разорвали свою «карусель» и стали закругляться на шоссе. Но как только они развернулись для бомбежки, с еще большей