За Родину! Неопубликованное - Владимир Николаевич Войнович

и музыку Микаэла Таривердиева. Вместе с композитором Владимиром Дашкевичем создала яркие музыкально-драматические интерпретации шедевров русской поэзии первой половины XX века, в их числе — циклы песен на стихи Владимира Маяковского, циклы песен на стихи Александра Блока, Марины Цветаевой. Сюиты для голоса и оркестра — на цикл стихотворений Анны Ахматовой «Реквием» и «Сохрани мою речь навсегда» на стихи Осипа Мандельштама — посвящены теме трагедии человеческой судьбы в эпоху тоталитарного сталинского режима (в начале 90-х годов они неоднократно исполнялись в Москве, в Концертном зале им. П. И. Чайковского). Голос певицы звучит за кадром в более чем в сотне кинофильмов и мультфильмов — «Большое космическое путешествие», «Пассажир с Экватора», «Пони бегает по кругу», «Раба любви», «Дульсинея Тобосская», «Небеса обетованные», «Нас венчали не в церкви», «Приключения Электроника», «Однажды двадцать лет спустя», «Гардемарины, вперед!», «Мой нежно любимый детектив», «Приходи на меня посмотреть» и др. В 1974 году исполняла главную песню «Мальчишки и девчонки» для киножурнала «Ералаш», а в 1988 году — колыбельную «Спи, моя радость, усни» в передаче «Спокойной ночи, малыши». Среди актёрских работ — роли в фильмах-концертах «Монолог» (1970), «Прощай, оружие» (1972), «Поет Елена Камбурова» (1984), «Мой театр» (1989), в художественных фильмах — «Театр неизвестного актёра» (1976), «Клоун» (1980), «Воспоминание» о Владимире Высоцком (1986), «Мой нежно любимый детектив» (1986) и других. По сей день гастролирует по России и за рубежом: в Финляндии, Португалии, Великобритании, США, Канаде, Германии, Нидерландах, Греции, Израиле, Швеции; русскоязычный репертуар сочетается с песнями на иностранных языках — французском, английском, польском, испанском, греческом, иврите. Елена Камбурова — создатель своего эстрадного стиля, ее пение — искусство, представляющее синтез музыки, поэтического слова, актёрской работы и импровизации в совокупности с глубокой авторской сопричастностью.

* * *

Так получилось, что когда Владимиру Николаевичу вернули российское гражданство, ему выделили квартиру в новом девятиэтажном доме в Астраханском переулке, куда незадолго до этого въехала и я. О том, что моим соседом скоро станет Владимир Войнович, мне сообщил Булат Окуджава и заодно, зная, что я занимаюсь поисками мебели для своей квартиры — а в начале 90-х это было очень и очень непросто, попросил меня что-нибудь приобрести и для Войновича, который в это время еще был в Германии и просил своих московских друзей помочь ему хоть с какой-нибудь мебелью. Мои друзья помогли мне раздобыть два одинаковых больших платяных шкафа, и шкаф Владимира Николаевича долго ждал своего хозяина в моей прихожей. Наконец, в один прекрасный день раздался звонок в дверь, и я увидела широкую улыбку Войновича. Шкаф унесли на два этажа выше, на девятый — оказалось, что Владимир Николаевич будет жить прямо в моем подъезде — а мы с его хозяином сразу подружились. Часто ходили друг к другу в гости.

С ним было всегда легко, он был очень приветливым, всегда улыбался, держался очень просто не только со мной, но и с моими друзьями. В нем не было ни на грамм заносчивости или высокомерия, и он никогда не устанавливал той дистанции, которая часто возникает между знаменитым писателем и публикой. Мои друзья часто шутили и подкалывали его, а он легко смеялся и всегда оставался предельно естественным. Лишь однажды, когда, думая его рассмешить, я вспомнила, как читала в училище его стихи о комсомоле, он в ответ брезгливо поморщился.

Я не могу назвать себя близким другом Владимира Николаевича (хотя он с удовольствием принял мое предложение обращаться к нему шутя «Вова»), наше общение так и оставалось добрососедским. Ему этот статус очень нравился, и он всегда, когда звонил, представлялся: «Это ваш сосед Вова». Свои книжки он также обязательно подписывал, иронизируя или шутя на тему нашего соседства. Так, например, на книге «Дело № 34840» он написал: «Дорогой Лене с нежностью и любовью от соседа (хорошее выражение: „любовь от соседа“). В. Войнович».

Потом он увлекся живописью. Я вообще очень люблю наивное искусство и наивных художников, и меня очень обрадовало, что Владимир Николаевич начал писать именно в этом жанре. Однажды он пригласил меня на свою выставку, и неожиданно для себя я увидела свой портрет. А ведь я ему не позировала. Значит, он прекрасно писал по памяти. Мне очень нравилось, что в его картинах присутствовало и его блестящее, уникальное чувство юмора.

Спустя несколько лет мы, к сожалению, перестали быть соседями — сначала уехала я, а потом и он переехал в подмосковный дом, но наша дружба сохранилась, мы перезванивались, иногда виделись. Однажды на мой день рождения он принес мне огромный том с полным изданием «Чонкина» и надписью, которая мне очень дорога: «Дорогой Леночке Камбуровой в день ее вхождения в сей мир, от бывшего соседа по подъезду и на всю жизнь по душе. В. Войнович».

Однажды я заболела и попала в больницу. Чувствовала себя плохо, настроение было неважное, пыталась отвлечься, читать разные книги, но чтение как-то не шло. Наконец друзья принесли мне книгу Войновича «Автопортрет. Роман моей жизни». Я начала читать и не могла оторваться — эта книжка произвела на меня совершенно терапевтическое действие, о чем я с благодарностью рассказала своему бывшему соседу.

Иногда он приходил на мои концерты и бывал в Театре музыки и поэзии, которым я руковожу, всегда охотно откликался на предложение выступить у нас. Его последний вечер в нашем театре прошел в сентябре 2017 года, вскоре после его юбилея. Несмотря на обилие мероприятий и торжеств в его честь в самых разных залах, он не отказался выступить и в нашем, совсем небольшом зальчике. Владимир Николаевич читал старые и новые рассказы, зал очень радостно и тепло принимал его, много смеялся, а после вечера выстроилась огромная очередь за автографами.

Последний раз мы виделись с ним в мае 2018 года у знаменитой правозащитницы Людмилы Алексеевой — она любила собирать у себя за длинным столом большие компании близких ей людей. Мы по-соседски обнялись, расцеловались, обменялись новостями, он был как всегда бодр и весел, и мне в голову не могло прийти, что я вижу его в последний раз.

Юлий Ким. Поэт, драматург,