Моя жизнь и мои путешествия. Том 1 - Ной Мышковский

вышла со мной на платформу, наблюдая за прибытием поезда. Когда я увидел дым от паровоза и услышал свисток, шум, хлопок, и увидел, как многочисленные железные дома быстро несутся ко мне, я так испугался, что ухватился за сестру и спрятал голову в её платье. Я чувствовал, что побоюсь ехать в одном из этих железных домов. Но с другой стороны, мне понравилось, что находящиеся внутри могли удобно и спокойно сидеть и смотреть в окно. «Наверное, призрак очень опасен», — подумал я, и гордился тем, что видел поезд своими глазами. Через несколько лет, когда мне пришлось провести отпуск у своих родственников Маршаков[73], недалеко от Койданово в лесу графа Чапского[74], и мне пришлось проехать на поезде три-четыре станции, поездка мне очень понравилась. «Ничего страшного», — подумал я, садясь в машину. Паровоз несколько раз свистнул, трижды прозвучал гудок, и поезд двинулся с места сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Но одно меня очень пугало: я боялся, что поезд соскочит с рельсов. Если поезд хоть немного сойдёт с рельсов, подумал я, мы все обречены. Только когда я посмотрел на своих попутчиков и увидел, что они все спокойно сидят, некоторые разговаривают между собой, другие едят, а ещё некоторые играют в карты, я успокоился. Я даже подошёл к окну, чтобы посмотреть на поля, леса и деревни, мимо которых мы проезжали. В то время мне очень нравилось смотреть, как навстречу нам бегут телеграфные столбы, дома железнодорожной охраны, постройки, леса и поля. Казалось, что мы вообще не двигаемся, стоим на одном месте, а окружающее пространство бежит к нам. Мне также понравилось, что вначале я видел что-то маленькое, вроде облака на краю земли. Но по мере того, как я подъезжал ближе к этому пятну, оно становилось всё больше и больше, шире и шире, пока я не начал понимать, что это небольшой лесок. Лес становится всё больше и больше, и мы вот-вот въедем в него. Это большой лес, поезд проезжает по нему, и конца ему не видно.

Вот мы проезжаем мимо деревенских крестьянских домов, расположенных довольно далеко друг от друга, и по широким песчаным полям. На полях видны работающие фермеры.

Когда я вышел из поезда я был совершенно разбит. Пустячок, раз уж путешествие было проделано.

На этой летней даче, которая находилась в большом лесу, я впервые не чувствовал себя таким одиноким. Я боялся леса и редко ходил по нему один. Я всегда брал с собой детей моего двоюродного брата. Я брал посох и звал с собой большую чёрную собаку — Жука. Но после того, как однажды раввин, обучавший детей Маршака, рассказал мне, что в лесу водятся волки, лисы и даже медведи, у меня сердце ушло в пятки… Я начал бояться каждой мелочи, каждого лёгкого прикосновения, каждого шороха. Помню, однажды я решил зайти в сторожку и посмотреть, как проходит поезд. Это был состав из трёх вагонов. Но идти мне было не с кем, поэтому я просто взял с собой посох и собаку. Я прошёл весь лес. Но я, как и раньше боялся: от каждого шороха у меня волосы вставали дыбом и кровь кипела. Как я обрадовался, когда увидел сторожку. Теперь я боялся, что на обратном пути меня застигнет буря. В лесу стало очень темно, и каждую секунду воздух сотрясался от сильного грома, а весь лес освещался яркими молниями, а ещё шёл проливной дождь. Я начал бежать, напуганный до смерти. Я бежал так быстро, как только мог. Я напрягал все силы в страхе смерти и летел как стрела. Я чувствовал, что все волки, лисы и медведи гонятся за мной и теперь меня поймают. Из последних сил я подбежал к дому двоюродного брата и когда вошёл в дом, моя мокрая одежда образовала там целую лужу. Все очень испугалась, глядя на меня. Они расспрашивали меня, но мне было стыдно сказать им правду.

Ну а теперь я вернусь к своей первой поездке в Варшаву.

Когда я окончил школу в семнадцать лет, я начал мечтать о поездке в большой город. Полгода я продолжал преподавать, работал за столом отца и собрал немного денег для своего первого большого предприятия. Тогда я решил поехать в Варшаву. Почему именно в Варшаву, я и сам не знал. Почему-то Варшава мне понравилась больше всех остальных городов. На вопрос отца, что я буду делать в Варшаве, я ответил: «Там все живут и зарабатывают. Думаю, я не хуже других. Проживу как-нибудь.»

Я сделал себе сундучок с замком. В этом сундучке я сделал из тонких досок небольшие отделения для разных частей своего багажа, купил немного белья, хороший костюм, обувь для ходьбы и другие хорошие вещи, и у меня ещё остался капитал в пятнадцать рублей, и с этим багажом я предпринял свою первую удачную попытку. Что благословение вещь великая и важная, я понял по приготовлениям и по прощанию со мной. Дом был переполнен, и прощание и проводы меня совершались как целая процессия. В последний день в Мире я чувствовал себя таким несчастным. Было жаль расставаться с родителями, братьями и сёстрами, друзьями и родственниками, покидать город, реку, замок, горы и лес. Ведь с ними связано столько сладких детских воспоминаний. Всё вокруг мне вдруг стало так дорого… и в душу закралось сомнение: может, я делаю какую-то глупость, уезжая из города. Но я понимал: все знают о моей поездке, вещи уже собраны. Пути назад нет. И с разбитым сердцем я покинул родной штетл.

До поезда надо было ехать пятнадцать минут, и всё это время я просидел, беспокойный, подавленный и погруженный в грустные мысли. Я вдруг изменился — из домашнего ребёнка стал зрелым человеком, который должен сам полностью заботиться о себе. Я покидаю тёплый дом, комфортную жизнь и уезжаю в чужой город, к неизвестным людям. Как встретит меня эта новая жизнь? Я очень боялся за своё будущее и у меня болело сердце. Действительно, это было предвидение, что в моей новой жизни будет много дней без еды и много ночей без сна, и что мне предстоит до конца испить горькую чашу моей бедной, беспокойной жизни…

Когда я приехал на железнодорожную станцию Городея, я уже был похож на человека, который знает, что делать. Я тут же подошёл к стойке, купил билет третьего класса до Варшавы, поднялся на платформу, чтобы дождаться поезда,