Оскар и Лев - Адам Барон

– Сейчас-то у меня полное брюхо.

– Но как долго ты будешь сыт?

Лев наклонил голову на бок и поджал губы.

– Два дня, – ответил он. – Обещаю. Могу не есть целых два дня. Ну же, запрыгивай!

И Оскар послушался – прыгнул и уселся рядом с огромным львом, хотя ему всё ещё было немного не по себе, а лев взял книгу и положил мускулистые передние лапы ему на плечи.

Оскар ждал, но лев всё щурился и стал читать только тогда, когда нацепил на нос очки папы Оскара, которые лежали на тумбочке. Он раскрыл книгу и начал.

Как здорово у него получалось!

Лев читал медленно и не торопился поскорее пролистать до конца. Он читал разными голосами, в том числе и голосом Потерявшегося Грузовика – и тогда звук выходил из самой глубины его пасти – так что даже кровать сотрясалась. Завершив чтение, лев не сразу отложил книгу. Его жёлтые глаза широко раскрылись, а чёрная кисточка на конце хвоста радостно застучала по матрасу.

– Фантастика! – прорычал он. – Ещё разок?

И когда Оскар кивнул, прочитал книгу снова. На этот раз у него получилось даже лучше: он выдержал драматическую паузу на четвёртой странице, когда Мак впервые увидел Пропавший Грузовик. А в третий раз ещё лучше. На пятый Оскару показалось, что он сам стал Маком, а кровать – Потерявшимся Грузовиком!

Лев готов был опять начать с самого начала, но Оскар впервые сам решил, что уже достаточно. Тут вновь раздалось рычание, но, к счастью, это заурчало в животе у Оскара.

А не у льва.

– Я проголодался, – сказал Оскар.

Лев положил книгу на одеяло.

– Тогда, нам, пожалуй, стоит пойти позавтракать.

Оскар изумлённо посмотрел на него.

– Извини. Я хотел сказать: тебе стоит пойти по завтракать. Идём.

И с этими словами лев поднялся на все четыре лапы. Он задел головой абажур под потолком, и тот закачался. Лев спустился на пол, Оскар тоже соскользнул с кровати и направился за ним следом. На лестничной площадке остались на ковре гигантские вмятины от львиных лап.

Пока лев спускался по лестнице, Оскар не сводил глаз с огромных плеч и мускулистых задних лап. Он замер. Стоит ли ему идти за львом?

Правда, стоит ли?

В смысле: неужели всё это на самом деле? Неужели его родители и правда…?

Оскар этого не знал, но одно ему было ясно: теперь их нет и, значит, они не могут позаботиться о нём – ведь так? Ответ – да. Это стало очевидно, когда Оскар на пороге оглянулся и посмотрел на комнату, из которой только что вышел. Он увидел совершенно пустую кровать и слегка смятую постель.

А рядом на полу – две пары таких одиноких домашних тапок.

– Кукурузные хлопья? – спросил лев, понюхав огромными, словно бинокль, ноздрями завтрак Оскара. Мальчик отодвинул миску в сторонку и кивнул. Лев скорчил гримасу.

– Некоторых вещей мне никогда не понять. Ну, что – ещё разок Мака?

Оскар поднял миску и допил молоко.

– «И Пропавший Грузовик».

– Что?

– Называется – «Мак и Пропавший Грузовик». Нельзя забывать про Грузовик.

– Впредь буду знать. Ну, так что – почитаем?

Оскар уже собрался согласиться, но взглянул на возвышавшегося над ним огромного зверя и его вдруг осенило:

– На самом деле для тебя есть ещё одно дельце.

Лев нахмурился.

– Дельце для меня?

– Да. Думаю, что после всего случившегося ты у меня в долгу.

Лев пожал плечами.

– Возможно. И о чём речь?

– Хочу, чтобы ты кое с кем встретился. Подожди здесь. Да, и убери молоко обратно в холодильник. А мою миску – в посудомойку.

Оскар пошёл одеваться. Идеально выглаженная школьная форма висела на стуле. Неужели ему никогда больше не будут готовить вот так одежду?

На секунду Оскар представил, как мамины длинные руки складывают форму, и почувствовал, как в груди всколыхнулся вулкан слёз. Но он отмахнулся от этого видения. Чтобы ни случилось – слезами горю не поможешь. Его ждал лев – так что он оделся, почистил зубы и снова спустился вниз.

Оскар проверил, всё ли убрано на кухне (да, всё в порядке), покормил Фредди (хомяка), надел в коридоре куртку и шапку с помпоном, а затем распахнул дверь и осмотрел тихую замёрзшую улицу.

У кормушки в палисаднике перед домом суетились птицы. Они не обратили на Оскара никакого внимания, но, когда за его спиной появился лев, разом притихли, сбились в стаю и упорхнули на ближайшее дерево, на котором уже облетели все листья.

– Зяблики, – сказал лев.

– Что?

Лев выгнул спину.

– Там на дереве. Зяблики.

– Ты любишь птиц? – удивился Оскар. – Моя бабушка тоже…

– Что?

Оскар уже собирался ответить: «Моя бабушка тоже любит птиц». Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что шесть месяцев назад с бабушкой случилось то, что родители назвали «сердечный приступ». Теперь она уже никогда не отведёт его в Гринвич-парк поглядеть на дятлов и не сходит с ним на берег Темзы, чтобы прокатиться там на велике и посмотреть, как утки самых разных пород покачиваются на волнах, расходящихся от проплывающих судов.

Бабушки больше нет. Нестерпимая горечь этой утраты наваливалась на Оскара снова и снова, и он чувствовал себя страшно одиноким. А теперь ещё и родители пропали. Впрочем, он не остался совсем один-одинёшенек. Оскар вскинул голову. Лев следовал за ним по их переулку, затерявшемуся среди улиц Блэкхита[1].

Улица была пуста, но Оскар не знал, радоваться этому или нет. Повстречай он полицейского, мог бы рассказать ему, что стряслось сегодня утром. И льва бы арестовали. Но тогда он остался бы один, да и вообще как-то невежливо, после того как лев ему почитал и убрал за ним посуду. Но полицейского всё равно на улице не было, так что Оскар продолжил путь, а лев шагал следом. Но вот они не оказались перед домом, стоявшим у дороги.

– Тут живёт твой друг? – спросил лев.

Оскар не ответил. Просто посмотрел на плоскую крышу большого дома, видневшуюся за густой зелёной изгородью, и на длинную прямую подъездную дорожку. Он прошёл по ней, и дом стал виден полностью. Оскар замер в нерешительности: он не знал, когда встают те, кто живёт в этом доме, а было ещё довольно рано. Но, заметив свет в одном из окон внизу, пошёл дальше; гравий хрустел у