Оскар и Лев - Адам Барон

– Ну, – сказал лев, вздохнув, он опять словно постарел. – Может, проведём тихий вечерок?

– Что? – возмутился Оскар. – А давай сходим ещё разок в Морской музей?

– Вряд ли это…

– Но…

– Нет, – сказал лев.

И всё же потом согласился, но заявил, что они пойдут в музей, только в другой, только сперва он поспит немного (пока Оскар кормит Фредди).

На этот раз пришлось ехать на двух автобусах. Лев снова превратился в жука-льва, а Оскару пришлось дважды пристраиваться вслед за семьями с детьми. У жука-льва не было телефона, так что они играли в сыщика и вора до тех пор, пока слева не показался зелёный купол большого музея.

Они вышли из автобуса, прошли мимо каких-то пушек и оказались в вестибюле, полном людей. Там были всякие танки и бронемашины. Джипы и зенитные орудия. Оскар, в отличие от Фостера и Карлтона, не очень-то увлекался всей этой военной техникой. Он уже собирался поблагодарить льва за то, что привёл его сюда, и предложить не очень-то задерживаться, чтобы успеть сходить куда-нибудь ещё. Но не стал этого делать.

Из-за бабушки.

Она ведь рассказывала ему про это место. Собиралась сама отвести его сюда – посмотреть на аэропланы. И вот как раз один! Впереди в большом зале стоял «спитфайер». Оскар направился к нему. Он вспомнил, как бабушка рассказывала, что её отец, после того, как привёз свою семью в Англию, стал лётчиком. Он воевал во Вторую мировую войну. Но только, наверное, летал не на «спитфайерах», а на более крупных самолётах.

Но всё равно.

«Спитфайер» был красивый – узкий и изящный, его крылья словно тянулись к Оскару. Самолёт был похож на замёрзшую птицу, вроде тех больших птиц, которых бабушка показывала ему высоко в небе, когда они ездили на каникулы в Шотландию. Оскар не мог отвести взгляд от самолёта и пытался представить, каково оказаться в его кабине – то взмывать вверх, то опускаться, и лететь одному высоко в небе. Бабушка тоже думала об этом, когда они следили за птицами. Больше всего ей нравилось, что они такие свободные.

И тут у Оскара что-то кольнуло в груди. Словно зачарованный, он в восхищении приблизился к правому крылу «спитфайера». Но, вспомнив, что случилось в Военно-морском музее, замер у самой верёвки, которая ограждала самолёт. А потом всё-таки поднял руку и вытянул пальцы как можно дальше. Казалось, что от волнения у него вот-вот разорвёт грудную клетку. Увы, он понял: ему не дотянуться. «Спитфайер» стоял слишком далеко, ему было его не достать.

На миллисекунду Оскар почти решился поднырнуть под верёвку и всё-таки коснуться крыла. Но музейная смотрительница заметила его, нахмурилась и погрозила ему пальцем. Оскар разочарованно отвернулся.

И направился к дисплею, рассказывавшему об окопах Первой мировой войны. Но руками уже ни к чему не тянулся: всёвыглядело так жутко, что никакого желания не возникало.

Оскар решил, что попробует дотронуться до «спитфайера» попозже. Может быть, смотрительница отойдёт на перерыв. Тогда он смог бы проскользнуть под верёвкой – и осуществить свой план. Но пока у него было одно желание, самое обыкновенное.

Туалет.

Оскар поискал глазами указатель, но не нашёл. И тут жук-лев (у него в кулаке) подсказал ему встать в очередь. Он так и сделал. Очередь двигалась медленно – хорошо, что он спохватился не в самый последний момент. Но жук-лев ошибся. Когда подошёл черёд Оскара, оказалось, что люди стояли не в туалет, а к какой-то открытой двери.

Оскар уже собирался развернуться и ещё раз отправиться на поиски, но мужчине, стоявшему за ним, не терпелось войти внутрь, и он слегка подтолкнул мальчика. Помимо своей воли Оскар шагнул вперёд. И тут пол под ним зашатался.

И задрожал.

А потом раздался оглушительный рёв.

– Бандиты![4] – сказал кто-то. – Бандиты, девять часов!

Казалось, что голос звучал прямо у него в голове, на миг Оскар решил, что это жук-лев. Он почувствовал, как что-то сдавило ему уши. На нём были здоровенные наушники! Но он их не надевал! Может, какой-то симулятор? А ещё эти «бандиты»? Что всё это значило?

Оскар хотел спросить. Он повернулся налево и увидел мужчину, но тому явно было не до разговоров. Он сражался с какими-то рычагами. Рядом сидел другой мужчина, а в нише слева ещё один склонился над панелью, похожей на клавиатуру, и тоже был очень занят. Оскар осмотрелся: нет ли кого посвободнее? Он заметил лестницу и решил взобраться по ней.

Он оказался в маленькой стеклянной кабине с креслом посередине. Оскар уселся в него, чтобы посмотреть сквозь стекло, что происходит. Он ожидал увидеть снаружи залы музея, но нет. Сперва он заметил, что за стеклом была ночь. Вокруг летали самолёты. Много-много самолётов! Все такие огромные, они летели строем в одном направлении. У каждого был стеклянный купол-кабина – точь-в-точь такая же, как та, в которой сидел Оскар.

Значит, он тоже в самолёте!

А мужчины внизу тоже летели с ним.

Догадка поразила Оскара, но размышлять было некогда. Он изумлённо следил за происходящим: самолёты начали перестраиваться. Их строй распался. Они меняли курс и поворачивали в разные стороны. Оскар сперва не понял почему, а потом догадался.

В промежутках между самолётами мелькали тонкие светящиеся проблески – красивые, словно порхающие светлячки. Оскар заворожённо смотрел на них, пока не сообразил, что это вовсе не невинные жучки.

Это были пули!

Тогда он увидел, откуда они вылетали. Снизу появились ещё самолёты, поменьше. Они закружили вокруг больших самолётов, выбрасывая чёрточки пуль. Но стреляли не только они. Светящиеся пунктиры летели и от больших самолётов – те стреляли в ответ. Сначала Оскар не мог оторвать глаз от этого зрелища, но потом удивление сменилось ужасом, когда он заметил, как стреляют большие самолёты – прямо из стеклянных стрелковых башен, это значит, что…

Оскар повернулся в кресле и увидел прямо перед собой…

Пулемёт.

Он не стал терять ни минуты и быстро оглядел его. У пулемёта было две рукоятки. Оскар схватился за них обеими руками и попробовал дотянуться пальцами до спусковых крючков. И тут прямо перед его кабиной просвиииииииистел маленький самолёт. Снизу подлетал ещё один, но Оскар уже был готов встретить его. Только… пальцы не дотягивались! Они были коротковаты. Тогда, отпустив один из крючков, он переместился к одной рукоятке и, удерживая её левой рукой, попытался нажать на спуск правой. Но ничего не вышло. Спусковой крючок был слишком тугой!

Пролетел другой самолёт.