Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Дегель резко отвёл взгляд от изуродованного лица Грига и сплюнул на пол. Хотел казаться грубее? Хотел быть похожим на остальных? Паульсен невольно усмехнулся. На него мальчишка производил скорее жалкое впечатление.

Все знали, что он сын управляющего. Ему не нужно было никому доказывать, что он крепкий парень и свой среди них. Каждый, кто работал в шахте, и так становился одним из них, а гора всё равно рано или поздно делала человека жёстким.

Лучше бы парень оставался таким, какой есть.

Дегель выставил подбородок вперёд.

— Отец говорит, что на такой глубине прорыва воды бояться нечего. А ты только всех с ума сводишь своими выдумками.

— Выдумками? — глухо переспросил Григ.

Тогда наступила тишина.

Никто не посмел назвать слова Грига бредом — и уж тем более какой-то мальчишка, работавший в шахте всего третью неделю и вдобавок сын одного из тех самых полировщиков столешниц. Никто не шевельнулся; все напряжённо смотрели на Грига.

Старик откашлялся и положил Дегелю на плечо скрюченную руку.

— Ты хоть раз переживал прорыв воды на глубине в триста пятьдесят метров? Свет гаснет, вокруг кромешная тьма и холод… такой холод, что уже через минуту начинаешь коченеть.

Жёсткими, сведёнными пальцами он взял мальчишку за щёку.

— Вода там — три градуса. Губы синеют, пальцы немеют, сердце бьётся всё медленнее. А потом вдруг становится тепло — и ты умираешь, даже не успев этого понять.

Мальчишка сглотнул. Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но Паульсен перебил его:

— Следи за языком, малец. Григ рубил уголь ещё в 1898 году, когда шахтёры спускались в забой с фитильными лампами и возили уголь в старых вагонетках. Если он говорит, что нам нужен насос, значит, нужен. Понял?

Он шагнул ближе.

— И здесь, внизу, я не желаю слушать болтовню твоего отца. Наверху её и без того хватает. Из своего кабинета он нам не поможет, если мы тут начнём тонуть.

Все молчали, и Дегель, заметно пристыжённый, опустил глаза.

Но Паульсен знал по рассказам отца: при всей своей жёсткости и напускной черствости Григ был человеком с мягкой сердцевиной. Сорок лет назад Григ и отец Паульсена вместе пришли в шахту и долгое время работали в одной смене — до тех пор, пока отца не завалило.

Эту историю Паульсен знал наизусть. Незадолго до конца смены рухнула деревянная крепь, и несколько штреков засыпало полностью. Григ тогда был рядом, но вытащить отца Паульсена уже не смог.

— Старая смена — наверх, остальные — за работу! — приказал Паульсен. — Будем расширять выработку и углублять подошву.

В этот миг послышался скрежет, и все разом обернулись. Из глубины штольни к ним бежал старый Цетко. Споткнувшись, он остановился перед ними, тяжело дыша, и вытер пот со лба.

— Гнолль откопал какую-то странную штуку…

— Гнолль сроду ничего не откапывал, — проворчал кто-то.

Несколько человек усмехнулись.

— Тихо! — рявкнул Карманн, скрестив руки на груди.

Поначалу никто не разобрал, что бормочет Цетко. Но когда Григ поднял лампу и посветил ему в лицо, все увидели, что тот бледен, будто его только что окунули в ведро ледяной воды, — и смешки сразу стихли.

— …чёрная штуковина, прямо из земли торчит, — прохрипел Цетко. — Гнолль мне показал.

— Гнолль просто нагадил на пол! — крикнул Карманн, и все расхохотались.

— Идиоты, — бросил Цетко, утираясь рукавом. — Эта штука длинная, просто лезет из земли. — Он развёл руки примерно на метр.

Все заговорили разом.

— Тихо! — заорал Паульсен. — Пошли. Посмотрим.

Он двинулся первым. За ним пошли Карманн, Григ и остальные. Диттрих и люди из бригады Карманна молча потянулись следом по туннелю, один за другим, пока не дошли до последнего участка рельсов.

Здесь штольня заканчивалась.

Паульсен повесил лампу на крюк и посмотрел на Гнолля, сидевшего на корточках и разгребавшего землю пальцами. Тот был грузен, неповоротлив, с лысиной. Услышав шаги, он вскинул голову.

— Смотрите.

Все столпились вокруг и уставились на чёрную блестящую трубу, похожую на корень, проросший сквозь камень: наполовину врытая в пол штольни, она тянулась по земле на полметра и снова уходила в породу.

Паульсен указал на находку.

— Это ты её откопал?

Гнолль кивнул.

— Что это, чёрт возьми? — Он провёл пальцами по гладкой блестящей поверхности.

— Мне всё равно, что это, — отрезал Паульсен. — Засыплем обратно.

— Плохая мысль, — сказал Диттрих, протискиваясь к нему. — Мы здесь рельсы для вагонеток не проведём.

Паульсен кивнул. Проход и без того был тесен; места для манёвра почти не оставалось.

— Что предлагаешь?

Он обернулся, но Диттриха рядом уже не было.

— Давайте выкопаем эту штуку целиком — и дело с концом, — предложил Гнолль.

— Мне не платят за то, чтобы я выкапывал древесные корни, — буркнул Карманн, ковыряя носком сапога землю.

— На глубине триста пятьдесят метров древесных корней не бывает, — мрачно произнёс Григ.

Все умолкли.

Старик пожал плечами.

— Никогда такого не видел. И всё же говорю: не трогать. Засыпать. Попробуем приподнять рельсы на брусе.

— Ерунда! — вмешался Дегель. — Диттрих прав. Рельсы тут не обойдут.

На этот раз Григ промолчал. Возразить было нечего. По такому подъёму они не уложили бы путь, даже если бы сняли в этом месте две деревянные шпалы и не стали закреплять рельсы клиньями.

— Чёртова дрянь, — выругался Гнолль, царапая ногтем по чёрной поверхности.

Потом снова полез пальцами в землю.

— Гляньте, какая длинная…

— Руки прочь! — рявкнул на него Григ.

Гнолль тотчас отдёрнул руку.

— Ты спятил?

— Да что это с вами? — фыркнул Карманн. — Неужели вы из-за какой-то штуковины уже готовы в штаны наложить?

Он присел на корточки, всмотрелся в чёрный корень и положил на него ладонь.

— Оно мягкое…

Он изумлённо вытаращил глаза.

— …и тёплое.

— Дайте пройти! — крикнул Диттрих.

Мужчины расступились. Паульсен в изумлении уставился на товарища.

— Ты что задумал?

— Вагонетки заполнены только наполовину. В полдень состав уйдёт. Нам надо уложить рельсы — или ты предлагаешь таскать уголь в вагонетку вёдрами?

Диттрих вскинул на плечо кирку.

— Я знаю, как убрать эту штуку.

Сталь инструмента блеснула в свете лампы.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — сказал Григ, покачав головой.