Ковчег Иуды - Андреас Грубер

— Вот увидите, — выплюнул Григ. — Они ещё и правила приёмки изменят, лишь бы признать уголь годным.

— Годным для чего? — Диттрих поморщился.

Григ уставился на него так, будто ответ был самоочевиден.

— Для вооружения.

— Мы вроде не вооружаемся, — усмехнулся Диттрих и переглянулся с Паульсеном.

— Мы — нет. А Германия — да. Гёттман прибыл из логова льва — из Берлина. — Григ презрительно скривился. — Понимаешь, что это значит?

Диттрих покачал головой.

— Ну и что? Какое нам дело до Германии?

Григ понизил голос.

— Поговаривают, Гитлер хочет подмять под себя Австрию и Чехию. Лишь вопрос времени, когда немецкий вермахт перейдёт границу.

Он сплюнул.

— Чёрт побери, одну войну я уже пережил, когда вы оба ещё под себя ходили. Только второй нам и не хватало.

— Ты ведь не всерьёз думаешь, что германское вооружение имеет отношение к нам и к нашей шахте? — Диттрих топнул по полу кабины, и решётка загремела.

Григ громко расхохотался.

— А к чему же ещё? Как ты думаешь, откуда немцы берут сталь для своих танков? И кто, чёрт возьми, поставляет в Австрии лучший кокс для огневых работ?

И тут Паульсен понял, к чему он клонит.

— В этом что-то есть. Но почему тогда Гёттман не поехал в Грюнбах-ам-Шнееберг? Там ближайшая каменноугольная шахта. Добыча у них выше. У нас всего сорок восемь тысяч тонн в год.

— Слушай в оба, малец, — сказал Григ, ещё сильнее понизив голос. — Насколько я слышал, немец уже побывал там. И в Грюнбахе, и в Циллингдорфе уже подписали договоры с Берлином. Мы — последние на его пути.

Они умолкли.

Кабина дёрнулась и тяжело встала. Они прибыли на восьмой, самый новый участок — на глубину триста пятьдесят метров. До этой отметки и был пройден ствол. На так называемом третьем глубинном горизонте залегал огромный запас каменного угля.

Штольня уходила в толщу горы уже на восемьсот метров. До конца жилы они пока не добрались. Никто не знал, какова её истинная протяжённость. Планы на следующие сто метров глубины лежали в ящиках конторского здания, но разрешение на новый горизонт дадут лишь после того, как выберут этот.

А до тех пор рельсы для шахтных вагонеток будут уходить всё глубже в гору, пока из стены не выскребут последний угольный осколок.

Григ отодвинул решётку и шагнул из кабины.

— Собачий холод, — выругался он.

Диттрих и Григ застегнули куртки. Вообще-то здесь, внизу, температура должна была держаться на уровне тридцати двух градусов, но вода, циркулировавшая вокруг угольного массива, действовала как охлаждающая рубашка и снижала температуру породы до восемнадцати градусов, а сегодня утром — даже до шестнадцати.

Паульсен щёлкнул ногтем по термометру. Он не верил, что гора ещё прогреется. Скорее наоборот: уже несколько дней температура падала. Гора буквально выстывала.

— Держи, — Диттрих протянул ему ручную лампу.

Трепещущее пламя осветило штольню впереди. Навстречу им неслись стук компрессора и удары врубовых машин. Они вошли в главный штрек и прошли под деревянной рамной крепью. Свежая крепь была выполнена безупречно.

Григ запросил сухой лес, выдержанный не меньше года, и, что удивительно, его действительно дали. Иногда господа из правления всё же прислушивались к Григу.

Через триста метров Григ остановился у первого предохранительного поста. Старик прищурил здоровый глаз и посмотрел на рудничную лампу, свисавшую с потолочной балки. По бензиновой лампе можно было судить о содержании кислорода в воздухе.

Но Паульсен и без неё чувствовал, что здесь, внизу, особенно душно. Горло у него саднило.

— Люттенный вентилятор, — сказал он, кивнув на шахтную воздуходувку.

— Сломан, — мрачно буркнул Григ и хлопнул ладонью по корпусу.

Вентилятор едва тянул воздух им навстречу. Рядом на дощатой стене висел десяток дыхательных аппаратов.

— Дальше, — поторопил Паульсен.

Они молча пошли вдоль рельсов, закреплённых клиньями на новеньких деревянных шпалах. Паульсен втянул живот и протиснулся мимо шахтного состава — сцепки из передвижного жёлоба, опрокидной вагонетки и двух платформ с лесом.

В первой вагонетке лежал дроблёный уголь — чёрный, как смола, жирно поблёскивающий. Рядом валялись совковая лопата и кирка.

Какой идиот бросил инструмент прямо здесь?

Паульсен выругался и расчистил проход.

Григ запустил руку в вагонетку, растёр между пальцами угольный осколок и понюхал его.

— У нас лучший кокс. Немцы это знают.

Опять началось.

Паульсен взял Грига за плечо и потянул дальше, к паровой машине. Компрессор дрожал на полу, а его шланг, словно жирный червь, тянулся вглубь штольни. На другом конце, под напором сжатого воздуха, работала врубовая машина.

И вдруг шум оборвался.

Внезапная тишина зазвенела у Паульсена в ушах. Из туннеля донеслась громкая ругань.

— Ваша смена уже кончилась, а вы, бездельники, всё побросали как есть! — крикнул Паульсен в темноту.

— Буровой молоток сломался! — донеслось в ответ.

Свет лампы запрыгал во мраке. Навстречу им, перекошенный от злости, шагал Карманн.

— Вы, идиоты, даже смену закончить не можете, чтобы чего-нибудь не угробить, — проворчал Григ.

— А пошёл ты! — огрызнулся Карманн, снимая каску и вытирая пот со лба.

Потом он обернулся и посветил лампой в штрек.

— Пересменка, ребята! — заорал он.

В ответ донеслись звон лопат и глухое ворчание.

— Где мои люди? — спросил Паульсен.

Карманн показал в сторону наклонного штрека.

— Рельсы кладут… Что скажете? — Он кивнул на стену.

Григ положил ладонь на стену штрека, растёр между пальцами каменную крошку, потом лизнул кончик пальца.

— Становится влажно. Если пойдём глубже, упрёмся в песчаниковую зону, и тогда хлынет вода. Весь штрек затопит, будем потом вычерпывать.

— И что ты предлагаешь?

Но ответить Григ не успел. Его перебил топот. Из темноты показалась группа рабочих во главе с Дегелем, шахтным мальчишкой.

Григ, однако, будто не заметил их. Погружённый в свои мысли, он бормотал себе под нос:

— Я же ещё две недели назад сказал: нужна машина постоянного тока на сто десять вольт. Электромотор будет гнать насос, а тот — поднимать воду наверх. Без этого мы здесь утонем.

— Чепуха!

Дегель остановился прямо перед ним, засунув руки в карманы. Он работал в шахте всего три недели — уборщиком: подбирал угольные куски после выемки и подносил их к вагонеткам.

— Что? — Григ упёрся руками в колени,