Моряк - Ларс Кеплер

— Роскоши нет, качества нет. Есть только дорогой и дешёвый мусор, — сухо говорит он.

— Зато красивые, — шепчет Роберт.

Фанни тихо спрашивает Лукаса, можно ли ей немного поговорить с Робертом. Сначала кажется, что он не слышит: рассеянно перебирает карты, потом едва заметно кивает.

— Этого психа уже поймали? — спрашивает Хеннинг.

— Не думаю.

— Но какого чёрта…

— Мне надо найти Стеллу, — перебивает Роберт. — Никто не знает, где она. Ты должен помочь мне её найти, Хеннинг…

— Конечно. Ты член семьи, ты нас спасал. Я займусь этим, слышишь? Всё уладится.

Хеннинг некоторое время говорит о младшем брате Лауритсе, которого собирается навестить днём, о том, что пошло не так в окружном суде, и о том, что свидетели обвинения, как он слышал, выглядели очень убедительно.

Внезапно Хеннинг обрывает монолог и с той же непринуждённой уверенностью, с какой вошёл, выходит из палаты, даже не взглянув на полицейских.

— Старший брат Лауритса Гранда, — объясняет Роберт.

— Мы знаем, — отвечает Лукас.

— Я просто хочу сказать… дело не в том, что я вам не доверяю, но… у него есть ресурсы, связи, — объясняет Роберт и смотрит на Фанни. — Простите, но серьёзно… разве вы не поступили бы так же, если бы исчезла ваша дочь?

— Роберт, послушайте, — говорит Фанни. — Если эта амнезия — какая-то чёртова тактика и вы притворяетесь, будто ничего не помните, пора с этим кончать… по крайней мере если дочь вам действительно настолько дорога.

— Я ничего не помню, — шепчет он в отчаянии.

— Чёрт возьми, — почти ласково говорит она. — По моему опыту, все, кто заявляет о полном провале памяти, врут…

— Я помню, что поставил машину прямо перед домом. Не знаю зачем, я так обычно не делаю.

— Когда это вспомнили?

— Только что… после успокоительного.

— Хорошо, продолжайте искать… Вы должны были кого-то забрать, поэтому подъехали так близко?

— Может быть…

— Роберт, вспоминайте. Я, чёрт возьми, вообще не отдыхаю, делаю всё, чтобы найти вашу дочь. Мне это нужно, чтобы дышать.

• • •

АДВОКАТ:

Роберт лежит с закрытыми глазами, когда Лукас Фредрикссон и Фанни Мунтер уходят. Слышит, как они обмениваются несколькими словами с полицейским у двери, затем шаги растворяются в коридоре.

Телефон на пластиковой тумбочке звонит. Номер незнакомый, но Роберт отвечает.

— Ваша дочь у нас, — говорит искажённый голос. — Она упадёт с крыши, если вы не сделаете то, что обещали.

— Что? Что я обещал? — спрашивает он.

— Что Лауритса Гранда осудят за двойное убийство в…

— Но я не понимаю. Я его защитник и…

— Молчать! Вы отдадите нам телефон, который купили, и…

— Какой телефон?

— Отдадите телефон и добьётесь проигрыша в апелляции… если хотите получить дочь живой. Не говорите полиции больше необходимого, не разговаривайте ни с одним посторонним, ни с другом, ни с родственником, ни с кем из семьи Гранд… допустите одну ошибку — ваша дочь разобьётся о землю.

— Я действительно не понимаю, что…

Связь резко обрывается. Роберт смотрит на телефон, перезванивает, слышит странный сигнал, затем запись: набранный номер больше не обслуживается.

Они забрали Стеллу, чтобы заставить его что-то делать. Они держат её где-то и грозят причинить вред.

— Господи, боже мой…

Он не выносит мысли, что дочь может бояться, плакать и звать маму с папой, что она ранена, что её бьют.

Мысли кружатся, как пыль в вихре.

Что происходит? Кто-то заставлял его проиграть процесс Лауритса? Что за телефон нужен этому человеку?

Дрожащей рукой Роберт нажимает красную кнопку вызова и пытается сесть. Всё вращается, его головокружительно тянет вниз. Входит медсестра и спрашивает, как он. Роберт говорит, что должен немедленно ехать домой, и начинает плакать.

— Я больше не знаю, кто я…

Она вводит ещё немного успокоительного внутривенно и говорит, что поговорит с врачом.

Его мутит, когда вспыхивает обрывок памяти.

Роберт смотрит низкокачественное видео на старом телефоне: дрожащая картинка следует за очень высоким мужчиной, который идёт в лесок за промышленным зданием с лопатой в руке.

Двое лежат в спальных мешках на расплющенных коробках под пластиковым навесом, натянутым между набитыми доверху тележками.

Высокий мужчина отбрасывает пластик и начинает бить обоих лопатой, разрубая им лица.

Роберт встаёт с кровати, пошатываясь идёт по полу, тянет за собой стойку капельницы, пока катетер не вырывается из локтевого сгиба.

Всё кружится.

Пол уходит под него, комната катится вперёд колесом, потолок сползает вниз и исчезает под ногами, лампа балансирует на натянутом проводе.

Он падает на колени, опирается рукой без гипса, часто дышит и видит кровь, текущую по предплечью.

Роберт не помнит, откуда мог знать, что мужчина с лопатой не Лауритс Гранд, но помнит само знание: человек на видео убил бездомную пару в лесу, а потом подбросил тела и лопату в гараж его клиента.

Роберт понимает: полиции и вообще никому нельзя об этом рассказывать.

Он совершил страшное преступление.

По его вине невиновного Лауритса Гранда осудили.

• • •

ПОЛИЦИЯ:

Последние несколько дней расследование стоит на месте. Из Национального экспертно-криминалистического центра в Линчёпинге пришли последние заключения, но совпадений по базам они не дали.

Национальная комиссия по расследованию убийств собрала архив следов обуви и автомобильных шин, материалы с камер наблюдения и выделила людей, личности которых установить пока не удалось.

Судебно-медицинское вскрытие Эмели Кварнстрём завершено. Обширные раздробления черепа от ударов тупым предметом повредили дорсальный отдел левого полушария большого мозга и вызвали сильное кровотечение из височной и затылочной артерий.

Криминалисты искали электронные следы в телефонах и компьютерах, но ничего значимого не нашли.

По сути, все ждут либо требований похитителей, либо возвращения памяти к Роберту Кварнстрёму.

Фанни едет с Лукасом в полицейский тир и всаживает три магазина в один из картонных силуэтов, потом чистит пистолет и пьёт кофе, ожидая, пока Лукас закончит.

Они выходят на парковку и останавливаются у машины.

На капоте тонким слоем лежит фосфорно-жёлтая цветочная пыльца, а ветровое стекло за пределами хода дворников усеяно мёртвыми мухами и осами.

После стрельбища в Лукасе всегда появляется притягательная сосредоточенность, какая-то живая нервная энергия, от которой Фанни становится странно тепло.

— Ну что, картонные головы теперь точно мертвы?

— Думаю, более чем, — отвечает он.

Она не рассказывает, что, стреляя,