Моряк - Ларс Кеплер

Он шепчет сыну, чтобы тот закрыл глаза, и идёт к горящим останкам машины Моны.

Посреди дороги лежит дымящееся сиденье.

Орландо цепляется за него.

Осколки стекла блестят на земле.

Эрик обходит автомобиль и видит, что Мона пытается подняться, заваливается набок и снова падает на бедро в песок.

— Мона! — кричит Эрик и спешит к ней.

Она встаёт и поворачивается к нему, лицо в крови, взгляд уходит к закопчённому Mercedes.

— Мона, ты ранена? Мне вызвать…

— Где Белль? — перебивает она, вытаскивает кинжал и идёт к его машине.

— Он мёртв.

Она останавливается, тяжело дышит и сплёвывает густую кровь. Эрик ставит Орландо на землю и поворачивает к ней. Мальчик напряжён всем телом, прижимается спиной к бедру Эрика и смотрит на мать.

Мона отбрасывает нож, улыбается ему и жестами говорит: «Привет».

• • •

Мона сидит на заднем сиденье и держит Орландо за руку, пока Эрик едет на юг по второстепенным дорогам.

Запах дыма от их одежды заполняет салон.

Когда они покидали карьер, всё ещё полыхал пожар, а чёрный, как нефть, дым тянулся от неба, словно якорная цепь.

Орландо ждал в Volvo, пока Эрик и Мона собирали всё, что могло бы помочь опознать кого-либо из участников или восстановить картину случившегося.

Вместе они подняли тело Белля на большой конвейер и запустили тяжело грохочущую дробилку. Раздался влажный хруст, и куча щебня окрасилась красным от крови и спрессованных тканей.

Последним Мона положила на ленту огнемёт Белля. Когда тот добрался до дробилки, весь механизм взорвался, а куча загорелась.

Они останавливаются заправиться в Томелилле, Эрик покупает бутерброды и воду, затем едут дальше на юг.

• • •

В ночь на пятницу, выйдя из спальни Эрика, Мона начала напряжённые поиски, исходя из теории, что молодой мужчина по имени Майлз — сын Фредрика Белля.

В подземном бункере она увидела флакон шампуня и прачечный пакет из Clarion Hotel в Мальмё и решила, что на время проекта они, вероятно, поселились там.

Она без труда проникла в систему бронирования отеля и нашла единственных гостей, чьи личности после сверки с другими реестрами оказались поддельными. Мужчины жили в разных номерах на разных этажах, но приехали в один день и ещё не выехали.

Через арендованный младшим мужчиной автомобиль Мона таким же образом выследила обоих — через поддельные учётные записи, слои оболочек и стёртые следы — и вышла на дом в дорогом районе Юрсхольма.

Мона одурманила Майлза и привезла его в уединённый летний домик на севере Сконе, но быстро поняла, что пытки будут пустой тратой времени. Его подготовка была слишком серьёзной: он не выдал бы ни крупицы той ограниченной информации, к которой имел доступ. Впрочем, это уже не имело значения — Мона была уверена, что Майлз сын Белля.

Она держала его под действием препаратов, привезла в карьер, надела на него свою тёмно-красную толстовку, посадила за руль, стяжками прикрепила руки к рулю, шею — к подголовнику, ноги — к направляющим сиденья.

Мона рассчитывала, что её попытается снять снайпер, поэтому спряталась на заднем сиденье и стала ждать.

Огнемёт оказался неожиданностью, хотя ей следовало догадаться: Белль не хотел привлекать к проекту ещё одного человека.

Эрик обгоняет трактор с прицепом и снова разгоняется на прямой дороге среди широких зелёных полей с редкими островками красных амбаров.

Он смотрит в зеркало на Мону, видит неглубокую складку между густыми бровями и мягкую улыбку на губах.

Она просит высадить её на автобусной остановке чуть западнее Истада, более чем в ста километрах от карьера.

Всего через пять километров по шоссе 9 вдоль чарующего южного побережья Эрик съезжает к обочине и останавливается. Слышит, как Мона говорит с Орландо о его друзьях.

— Анна и Инес хорошие, — говорит она, — но с Фелицией будь осторожнее.

— Я знаю, — отвечает он.

Эрик выходит из машины, переходит дорогу и смотрит на сверкающее море до самого горизонта.

Мона становится рядом и объясняет: крайне маловероятно, что после случившегося «Фауст» станет тратить ресурсы на ликвидацию Эрика.

Это грозило бы крупным расследованием, в ходе которого могла бы вскрыться связь между происшествием на охоте и останками двух мужчин в карьере.

Помимо необходимости оставаться невидимыми, для «Фауста» важнее всего то, что Лео ван Нотен теперь мёртв.

Уничтожение изолированной оперативной ячейки Фредрика Белля — приемлемая потеря. Сама тайная организация цела, её деятельность почти не затронута; огромный контейнеровоз по-прежнему находится в международных водах.

— Мы настолько же свободны или несвободны, как до того, как попали в поле зрения «Фауста», — говорит она.

— Сбежим на Кубу? — спрашивает Эрик.

— Для этого уже слишком поздно, — отвечает она и смотрит ему в глаза.

— Почему? Мы можем, я хочу…

Она гладит его по щеке, затем идёт к остановке. Эрик приводит Орландо из машины.

Они оба прощаются с Моной. Орландо крепко обнимает её и не хочет отпускать, но в конце концов заставляет себя разжать руки.

— Никто не отнимет у нас нашу медленную реку, — говорит она скорее самой себе, когда приближается автобус.

— Мы будем тебя ждать, — отвечает Эрик.

Орландо не может смотреть на мать; всё тело дрожит, он изо всех сил пытается сдержать плач, когда автобус останавливается.

Мона входит, двери с шипением закрываются.

Эрик берёт маленькую прохладную ладонь Орландо в свою, пока автобус отходит от остановки, набирает скорость и исчезает.

Автобус из Стокгольма приближается к Буросу по шоссе 40, и шестнадцатилетняя девушка по имени Тууликки Люсандер готовится выходить.

Автобус въезжает в город и останавливается на Центральплан.

Задние двери с шипением открываются, девушка выходит в дизельный чад. На ней наушники, но музыку она не слушает. В гудящей тишине слышит только собственный пульс, пропитанный тревогой.

На ней джинсы, низкие кеды и белая весенняя куртка. Светлые волосы распущены по плечам.

В воздухе прохладно, но на деревьях уже маленькие почки, а вечер светлый.

Тууликки медленно идёт по мосту над бурыми железнодорожными путями. Металл дрожит под ногами, когда скоростной поезд проносится мимо платформы.

Она сворачивает налево на Паркгатан, проходит футбольное поле, пересекает одиночный железнодорожный путь и поднимается между большими виллами с батутами в садах.

На белый дом с черепичной крышей, где живут её родители и где у неё до сих пор осталась детская комната, Тууликки даже не смотрит. Просто идёт дальше