Моряк - Ларс Кеплер

— О чём ты говоришь? — перебивает она. — Я полицейская и понятия не имею…

Кристина кричит, когда Мона вдавливает кончик ножа ей в глаз. Гелеобразное содержимое стекловидного тела медленно вытекает на щёку и смешивается с быстро текущей кровью.

Мона зажимает ей рот.

Кристина содрогается всем телом, затем начинает дышать рывками, в шоке. Мона убирает руку с её рта и направляет нож к другому глазу.

— У тебя осталась одна попытка ответить правильно — если не хочешь провести всю жизнь в полной темноте.

• • •

Когда они возвращаются в машину, от Моны резко пахнет потом. На рукавах и груди тёмно-красной толстовки — чёрные брызги крови. Она сидит на пассажирском месте с закрытыми глазами, а Эрик ведёт машину и ночное небо постепенно светлеет.

Он держит руль обеими руками, чтобы они не так сильно дрожали. Во рту сухо, сердце бьётся тяжело и будто отстранённо.

Они едут по трассе E22 вдоль южного побережья и приближаются к Карлсхамну.

Кристина Линд была напугана, измучена болью и глубоко потрясена, когда на полу прихожей отказалась от всякого сопротивления.

Она рассказала то немногое, что знала, сбивалась и снова и снова клялась Моне, что говорит правду.

Кристину завербовали недавно, и обучение ещё продолжалось.

Отвлечь Эрика на ярмарке вместе с настоящей активисткой-защитницей животных было её первым оперативным заданием.

Она даже не знала о корабле в международных водах и вообще почти ничего не знала об организации. До сих пор единственным её контактом был Майлз — Кристина со слезами уверяла, что даже не встречала его отца.

— Мне нужно место, — сказала Мона, уперев кончик ножа в тонкую кожу под её правым глазом.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду…

— Где тебя тренировали? — перебила Мона.

— Тренировали? В одном месте за Рюдом… там в лесу куча металлолома, кладбище машин. Я толком не поняла.

— Как там всё выглядело? — спросила Мона.

— То место?

— Да.

— Большое, много комнат… высокий забор, гравий… не знаю, было темно.

— Ты понимаешь, что я вернусь, если ты солгала, — сказала Мона и поднялась.

Эрик съезжает с автострады, поворачивает на шоссе 29, проезжает под линиями электропередачи и направляется на север. Кажется, все силы исчерпаны, а мозг при этом работает на пределе. Шок от того, что Мона сделала с Кристиной, смешивается с сильной надеждой, что это поможет им найти Орландо.

Не открывая глаз всю дорогу, Мона снова прокручивает допрос и известные им подробности о «Фаусте», пытаясь составить картину происходящего.

— Я начинаю думать, что Майлз — сын Фредрика Белля, — говорит Эрик.

— Из-за того, что сказала девушка? Я забыла уточнить, слишком сосредоточилась на поиске места, — отвечает Мона и смотрит на него сбоку.

— И из-за этого тоже… Но помнишь, вчера я говорил с Орландо? Он произнёс имя Майлз и одновременно руками показал «сын Белля».

— Правда?

Эрик кивает и пытается объяснить, что сначала решил: это просто детская логика — младший всегда кажется ребёнком старшего.

— Но я сразу почувствовал… между ними было какое-то особое напряжение. Не знаю, как объяснить… Белль вёл себя с Майлзом вроде бы терпеливо, но в то же время… не знаю, как наставник, — говорит Эрик.

Они въезжают в западную часть Рюда — виллы, спортивная площадка, промышленные здания. Эрик снижает скорость, поворачивает налево на шоссе 119 и снова разгоняется. Всего через несколько минут, миновав густой лес, они подъезжают к пустой парковке с указателем на автомобильное кладбище Чюркё-Моссе.

«Skrotbilar, Schrottautos, Junkheap».

Они выходят и открывают багажник.

Мона помогает Эрику надеть её бронежилет, затягивает ремни. Забрасывает тяжёлую сумку на плечо и уходит в лиственный лес.

Между деревьями лежат ржавеющие автомобильные остовы пятидесятых годов. Грузовик с синим кузовом словно вплетён в рощицу тонких берёз.

Заднее сиденье из красной кожи почти исчезло в муравейнике. На ветке висит автомобильная дверь с изображением пылающего черепа.

Они идут между наполовину исчезнувшими машинами. Кажется, те медленно тонут в земле, превращаясь в часть природы. Одни покрыты зелёным мхом, другие ржаво-бурые, словно валуны.

Деревья растут сквозь лобовые стёкла.

Они сворачивают с автомобильного кладбища на почти незаметную тропу.

Эрик вспоминает историю Белля о прогулке по лесу с наёмным убийцей.

Через пятнадцать минут они останавливаются и сквозь деревья смотрят на расчищенную посреди леса поляну. На четырёхметровом заборе из оцинкованной стали висят предупреждения: вход запрещён и опасен для жизни.

ЗАРАЖЕНИЕ 1-ГО КЛАССА. БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ.

Современный забор окружает гравийную площадку размером с четыре футбольных поля. Внутри — лишь несколько старых покрышек, ржавый двигатель и поставленный на подпорки микроавтобус шестидесятых годов, вручную разрисованный цветами и символами мира.

Несколько ворон дерутся возле разорванного пластикового пакета.

Мона указывает на автобус, ставит сумку на землю, открывает её, отдаёт Эрику пистолет Кристины, а сама берёт своё оружие и болторез. Встречается с ним взглядом, натягивает на голову капюшон тёмно-красной толстовки и подходит к ограде.

— Я не вижу ни датчиков движения, ни камер, — тихо говорит она и прорезает у самой земли отверстие за кустом.

— Мона, мне кажется, я смогу застрелить ван Нотена.

Она коротко смотрит на него.

— Хорошо, допустим, сможешь, — шепчет она. — Сделаешь всё, как они хотят. Тогда, может быть, они вернут Орландо — если он ещё жив. Но им всё равно. Для них его жизнь вообще ничего не значит. После твоего выстрела они поступят так, как будет удобнее им самим.

— Но…

— Ты им доверяешь? — спрашивает она и пролезает в отверстие.

Он вздыхает и идёт следом, но ремни бронежилета цепляются за проволоку, и приходится отползти. Над ним гремит ограда. Эрик ложится плашмя, проползает внутрь, встаёт и отряхивает одежду.

Они вместе идут через огромную площадку мимо старых шин. У микроавтобуса нет колёс — он стоит прямо на четырёх светло-серых цементных плитах. Боковые окна изнутри закрыты отсыревшим мазонитом.

Одна ворона улетает с мёртвой змеёй в клюве, две другие бросаются следом.

Вокруг разорванного мусорного мешка разбросаны консервные банки, фантики, сложенная коробка из-под пиццы и кофейный фильтр с гущей.

Под ногами пылит гравий, когда они продолжают путь к автобусу посреди площадки.

Мона жестом велит Эрику остановиться, снимает пистолет с предохранителя, крадётся вперёд и заглядывает через лобовое стекло.

Осторожно обходит автобус, открывает боковую дверь и быстро скользит в сторону, прижавшись бедром к переднему крылу и направив оружие