Черная дама - Андреас Грубер

Andreas Gruber

Die Schwarze Dame

Перевод: Иван Висыч

Андреас Грубер

Черная дама

Первый роман серии «Питер Хогарт»

(2007)

Оглавление

Пролог

Глава 01

Глава 02

Глава 03

Глава 04

Глава 05

Глава 06

Глава 07

Глава 08

Глава 09

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

ПРОЛОГ

Центр Вены, вечер пятницы. Обычный час пик. В воздухе висели облака выхлопных газов, жестяной поток машин медленно тянулся по улицам, словно вязкая лава. Похоже, все разом решили ехать домой. Все — кроме Питера Хогарта.

Его работа начиналась только сейчас. Большинство руководителей компаний ничуть не смущалось тем, что они нанимали его перед самым уик-эндом. Пока другие наслаждались свободным временем, ему предстояло продираться сквозь горы бумаг, чтобы уже в понедельник утром представить первые результаты. Как правило, так и происходило.

В конце концов, ради работы он делал всё. Личной жизни у него сейчас всё равно не было, но заказчикам об этом знать не обязательно. К тому же некоторым клиентам работу в выходные можно было выставить по двойному тарифу.

Хогарт вырулил из автомобильной колонны и втиснул «Шкоду» в боковой переулок у Дунайской набережной. Могучая стеклянная башня в конце следующей аллеи вполне могла бы сойти за проект Даниэля Сваровски. В голубоватых стёклах, мерцавших сквозь кроны деревьев, отражалось вечернее солнце.

Под ленивым присмотром объективов камер наблюдения Хогарт направил машину на гостевую парковку перед офисным зданием. Двигатель заглох, Дюк Эллингтон умолк в радио. Когда Хогарт вышел, ветер едва не вырвал у него из руки дверцу. В салон залетели листья.

Одного взгляда на горизонт хватило, чтобы настроение Хогарта рухнуло ниже некуда. Один из последних погожих летних дней подходил к концу. Чёрный фронт туч уже наползал на солнце. В детстве он любил осенние грозы и готов был проехать на велосипеде немалое расстояние только ради того, чтобы промчаться по самым глубоким лужам.

Но с тех пор как ему исполнилось сорок, дождливую погоду он возненавидел. Стоило воздуху стать сырым, начинало ныть бедро.

Хогарт закинул пиджак на плечо, взбежал по мраморным ступеням к стеклянной вращающейся двери и проскользнул в вестибюль прежде, чем упали первые капли. Одиннадцать этажей над ним занимал венский филиал международного страхового гиганта Medeen & Lloyd.

Здесь не оформляли обычные домашние полисы — здесь страховали ценности на миллионы: скаковых лошадей, бриллианты, ретроавтомобили, барочные полотна, товарные составы, авиалинии и целые флотилии нефтяных танкеров. Вдобавок компания предлагала список услуг длиннее венского отраслевого справочника.

Более двухсот торговых представительств по всему миру и два миллиарда евро годового оборота делали Medeen & Lloyd одним из великанов рынка. Хогарт знал эти цифры. Он уже не раз работал на Medeen & Lloyd и регулярно контактировал с сотрудниками выездной службы.

На этот раз, однако, Хельмут Раст, директор правления и управляющий венского филиала, лично пригласил его на директорский этаж. На первый взгляд это звучало внушительно, но с тем же успехом могло ничего не значить. В конце концов, отец Хогарта был близким другом Раста. Так что этот визит мог обернуться чем угодно — от нового заказа до старых воспоминаний.

Приколов к груди гостевой пропуск, Хогарт вышел из лифта на одиннадцатом этаже. Сухой воздух скрёб горло, будто наждачная бумага. В здании пахло пластиком и волокнами кошмарно-красного ковра, бесконечно тянувшегося по коридорам.

Едва двери лифта закрылись, как перед Хогартом распахнулась дверь кабинета, и в коридор вышел Хельмут Раст. Как всегда, на высоком мужчине с реденьким венчиком волос и фигурой пугала был один из лучших костюмов, какие Хогарту доводилось видеть.

Но в этот вечер старый джентльмен казался ещё древнее обычного. Мешки под глазами покраснели, руки — усеянные старческими пятнами — были узловаты, как корни. Лицо прорезали морщины тревоги, но этот человек упрямо противился переходу с директорского этажа на пенсию. Фирма, подчинённые и заседания наблюдательного совета были нужны ему так же, как старому паровому котлу — уголь.

— Привет, парень. Рад тебя видеть, — проскрипел Раст.

Хогарт хотел протянуть ему руку, но Раст обнял его за плечи.

— Шикарный костюм, — сказал Хогарт. — Тебе идёт.

— Помолчи. Терпеть не могу, когда мне врут, — выдавил Раст в своей обычной брюзгливой манере. — Когда на твоих плечах будет столько же лет, сколько на моих, тебя замучают подагра, усталые кости, трухлявые суставы и геморрой размером с апельсины. — Он сжал руку в кулак. — Будешь благодарить Господа, если день начнётся с безболезненного похода в сортир. Но всё это сейчас второстепенно. У нас на шее проблемы похуже. Об этом позже.

Раст стиснул его плечо.

— А вот ты выглядишь хорошо, парень. Высокий, крепкий — весь в отца.

Хогарта постоянно сравнивали с отцом, который умер уже шесть лет назад. Он всё ещё живо помнил слова, сказанные Растом на похоронах.

Всю жизнь твой отец пытался пробиться наверх, но ему просто не хватало правильного чутья. Он был слишком честен для этого мира и слишком часто позволял своим партнёрам, этим стервятникам, водить себя за нос.

Отец Хогарта и правда был видным мужчиной, и, возможно, сын унаследовал его внешность. Но с сединой на висках, каждое утро понемногу оттеснявшей его чёрные волосы, Хогарт вовсе не выглядел молодцом, над которым годы не властны.

Он взваливал на себя слишком много работы и свёл личную жизнь к минимуму. Те немногие разы в году, когда он навещал мать, рылся на блошиных рынках, ходил на фестивали короткометражного кино или договаривался поужинать с Куртом, младшим братом, и его дочерью, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

С тем же успехом он мог отказаться и от этих жалких остатков личной жизни; никто бы не заметил. Его трудовой энтузиазм был не более чем защитным механизмом, попыткой забыть Еву, — он знал это лучше кого бы то ни было.

Но как можно было забыть Еву?

Она ушла от него к управляющему из Coca Cola — седовласому мужчине в костюме в тонкую полоску, на пять лет старше Хогарта. Причина лежала на поверхности. Ева постоянно злилась из-за всякого хлама, который он регулярно притаскивал с обменных ярмарок и которым забивал квартиру. Он снова и снова обещал исправиться. Но просто не мог иначе — эта тяга сидела в нём намертво.

Возможно, Ева