Госпожа Шим это убийца - КАН ДЖИЁН
«Сначала он хотел денег за помощь завоевать твою любовь, — сказала Сундок. — Потом потребовал двойную сумму, чтобы рассказать о твоих истинных чувствах. Отвратительный мерзавец. Заслуживает смерти. И тебе придётся заплатить, Пак Тхэсан. Я буду наказывать тебя так жестоко всю жизнь, что ты пожалеешь, что не умер, как он».
Дверь на крыше скрипнула. Я всё ещё держался за Сундок, едва дыша. Я недооценивал её на каждом шагу.
Перед нами стоял мужчина средних лет в новой обуви.
Сундок передала меня ему. «Кровь на его руках должна остаться до конца дней, — сказала она. — Не позволяйте ему жить нормальной жизнью. И пока я жива, этот контракт не будет расторгнут».
Она передала мужчине свёрток. Тот был внушительного телосложения, легко подхватил меня на плечо и быстро спустился по лестнице, прежде чем бросить в старый, потрёпанный седан.
«Слушай. Теперь ты преступник, тебе предъявлено обвинение в убийстве Ли Дэхо. На ноже твои отпечатки. С сегодняшнего дня ты жив, но не живёшь. Эта женщина заплатила за твою жизнь и подписала контракт. Пока я жива, он не будет расторгнут».
Этот человек ни разу не назвал своего имени. Я то приходил в сознание, то терял его. Пока меня куда-то везли, кто-то — явно не знавший, что делает, — кое-как зашил рану на спине, грубо зашив и обломок ножа, всё ещё торчавший в теле. Позже я узнал, что они нашли тело молодого человека примерно моего роста и внешности, избили ему лицо и сбросили с крыши, чтобы это выглядело как моё самоубийство. Затем, после того как мои бедные родители узнали, что я поссорился с коллегой из-за девушки и убил его, они уехали из города и скрылись в каком-то уединённом месте.
Теперь я был юридически мёртв. Где бы я ни был, что бы ни делал — это была работа призрака. Как сказал тот человек: я жив, но не живу.
Он научил меня новым способам использования ножей. В течение нескольких недель я наблюдал, как он покупал у продавца по кличке Крокодил тела умерших, чтобы я тренировался на них. Крокодил собирал тела тех, кто бросался в реку, и продавал их. Мужчина рисовал на телах маркером, показывая разные способы убийства.
«Мгновенная смерть, немедленная смерть и быстрая смерть — всё это одно и то же. Прекращение жизни в мгновение ока. Знаете, как иногда едва касаешься стекла или фарфора — и оно трескается? Представьте то же самое. Убийство одним прикосновением. Ножи в основном используются для перерезания вен или прокалывания органов, чтобы обездвижить. Самый простой способ — поразить шею. Если позвоночная артерия и вены кровоточат одновременно и поступление кислорода прекращено, мозг не проживёт больше одной-двух минут. Перерезая горло, не режьте спереди. Чаще лучше атаковать сзади. И не делайте прямой срез. Нужно провести плавную дугу. Вот так. Точно так же, как улыбка».
Мужчина нарисовал маркером улыбающийся рот на шее трупа — одна сторона его лица обвисла, как перезревший тофу. Я повторил за ним, слегка шевеля губами, произнося слово «улыбка», подавляя тошноту.
Поскольку я больше не принадлежал этому миру, мне не к кому было обратиться, кроме этого мужчины. Даже если бы было куда бежать, я знал: он найдёт. Он проводил дни в офисном помещении, собранном из двух контейнеров у реки, и иногда брал нож и отправлялся в длительное путешествие, когда через слухи находил работу. Возвращался через день-два, быстро ел и спал несколько дней подряд.
Этот мужчина много знал об устройстве человеческого тела. Он даже голыми руками трогал разлагающиеся трупы, наполненные красноватой жидкостью и покрытые экскрементами мух, не проявляя ни малейших эмоций.
«Мёртвые — это не люди, — говорил он. — Это куски мяса. Ничем не отличаются от животных. Когда были живы — имели значение. Как только умирают — становятся просто кусками плоти, которые так воняют, что даже собаки их не едят».
Он начал приводить меня в свою мастерскую. Заставлял засовывать руку в рану на теле.
«Я специально целился в печень. Обычно время смерти определяют по температуре тела. Но если там просто пустое отверстие, где она должна быть, — трудно что-то определить».
Если засунуть руку в тело, чья печень ещё не остыла, мышцы трупа внезапно сокращаются. Словно что-то пытается тебя задушить.
Я резко выдернул руку, испугавшись. Но когда мужчина направил на меня свой устрашающий взгляд, я снова засунул руку, чтобы определить, каким путём лезвие прошло через тело. В такие дни мужчина выходил и возвращался с несколькими килограммами говядины, слегка обжаривал только внешнюю часть и жевал почти сырое мясо, как животное. Рот блестел от жира и красных соков, от губ исходил невыносимый запах, а он вычищал тарелку с совершенно безразличным видом.
Я видел, как этот мужчина плачет, лишь однажды.
Это было невероятно жаркое воскресенье. Используя один вентилятор, чтобы хоть как-то справиться с жарой, мы поужинали и легли спать. Я только начал засыпать под далёкий стрёкот сверчков и шаги прохожих, когда кто-то постучал в дверь. За дверью стояла женщина лет сорока; она плакала. Мужчина хлопнул дверью перед её лицом. Затем, как ни в чём не бывало, лёг на спину и захрапел. Я встал на рассвете, как обычно, и, когда опустился на колени рядом с пластиковым бутылем у кровати, заметил, что лунный свет освещает лицо мужчины — по щекам тянулись тонкие следы высохших слёз.
«Слушай, — сказал он. — Меня зовут О Гильсу. И я собираюсь убить ту женщину, которая приходила».
От его голоса у меня, казалось, моча застыла. Ни капли не вышло.
«Эта женщина была моей пациенткой», — тихо сказал он и начал рассказывать.
Он вырос в семье врачей: отец, мать, оба старших брата. Естественно, последовал воле семьи и сам стал врачом. Эта женщина впервые попала к нему, когда он был ординатором. Она пыталась покончить с собой. Целых восемь раз. Родственники находили её без сознания и срочно доставляли в приёмное отделение, где каждый раз он проводил сердечно-лёгочную реанимацию и спасал ей жизнь. Каждый раз, открывая глаза, она отчитывала его, и в её глазах читалась ярость. Говорила, что он отнял у неё право умереть. Каждый раз он отвечал, что как врач обязан спасать жизни, и если она не хочет его видеть — пусть в следующий раз обращается в другую больницу. И в восьмой раз, когда её