Проклятье Черной Мадонны - Екатерина Владимировна Новак
Мишель сказала так и обернулась в сторону мужчины, который уже поговорил по телефону и, широко улыбаясь, вновь приближался к ним.
— Меня вызвали наверх, — сказал он. — Я должен уйти, но скоро вернусь. Алекса, я разрешу вам присутствовать на аутопсии8.
Он так гордился своей щедростью, что даже надул щеки. Саша, которая была невероятно далека от медицины, выдавила жалкую улыбку и кивнула.
— Прошу вас, наденьте халаты.
Он передал им униформу.
— Если вдруг в мое отсутствие кто-то зайдет, скажите, что вы мои практикантки.
— О, мы так благодарны тебе, Армандо, — промурлыкала Мишель, натягивая халат и любуясь своим отражением в висевшем на стене зеркале.
Мужчина нахмурился.
— Я Арландо, — буркнул он. — Мишелле, ты никогда не могла запомнить мое имя!
Мишель — Саша бы поклялась! — сконфузилась. Она пробормотала извинения, и обиженный Арландо поспешно вышел из помещения. Саша надела халат. Мишель, уже позабыв о неловкой ситуации, расхаживала по кабинету, как у себя дома, с любопытством разглядывая ящики и шкафы.
— Нам надо туда. — Она указала на комнатку, примыкающую к помещению морга. — Там написано «Архив».
Она так многозначительно приподняла бровь, что Саша и сама зажглась. Ведь если они сделают то, зачем Мишель притащила ее сюда, то ей, возможно, не придется присутствовать ни на какой операции доктора Арландо.
— А что мы, собственно, тут забыли?
— Ты еще не догадалась?
Мишель подошла к двери архива и подергала ее, а потом толкнула и с радостью обнаружила, что она легко открылась.
— Мы должны найти результаты вскрытия Франчески. Следи, чтоб никто не вошел, а я тут пороюсь.
— С чего ты взяла, что они именно здесь? — спросила Саша, стоя на пороге и то и дело взволнованно оглядываясь на дверь, куда ушел патологоанатом.
Не хотелось, чтобы их тут застукали!
— Потому что Элоис и Франческу, да и всю нашу семью, обслуживает эта частная клиника. Когда я умру, то и меня будут вскрывать здесь, на одном из этих столов, — с охотой ответила Мишель, а Саша поразилась ее хладнокровию.
— Фу, что ты такое говоришь! — с отвращением произнесла она. — Не стоит так рано думать об этом, еще накаркаешь.
— Моя мама тоже верит в русские приметы, — прозвучало в ответ. — А я считаю, это естественные вещи, и ничего такого в этом… Ой!
Послышался грохот. Саша заглянула в архив. Оказалось, Мишель слишком сильно выдвинула один из ящичков, и его содержимое вывалилось на пол. Итальянка поспешно складывала истории пациентов назад, не особо заботясь о правильной последовательности.
— Не повезло кому-то, — посетовала она. — Ну да ладно, они же все равно умерли, хуже-то уже не будет.
За всем этим шумом Саша слишком поздно расслышала шаги и звук подъезжающей тележки. Она зашикала на Мишель, и та быстро юркнула под стол. Саша едва успела прикрыть дверь в архив и принять приличную позу. В кабинете показались два огромных санитара, кативших каталку с человеком, с головой накрытым простыней. Поставив каталку у пустой стены, они обратились к Саше:
— Этого на «Скорой» привезли. Подобрали бродягу. Не по нашей части, но деваться было некуда. Полчаса, как окочурился. Придет доктор, скажи, чтобы не особо с ним рассусоливал.
Саша не поняла и половины из сказанного, но механически кивнула, про себя умоляя их не оставлять ее наедине с трупом. Санитары ушли. Скрипнула дверь — из архива показалась голова Мишель.
— Ух, ты! — сказала она, поглядев на каталку. — Побудь тут пока, постереги еще, я не нашла карточку Франчески.
— Мишель. — Покровская сглотнула. — Мне тут как-то не по себе рядом с…
— Не будь трусихой, не то мне придется просить труп постеречь тебя.
— Ты издеваешься? — возмутилась Саша.
Из комнаты послышался смешок. Мишель продолжила поиски. Саше было тяжело дышать. Она никогда еще не сталкивалась с умершими так близко. И хотя она не видела этого человека, воображение дорисовало все за нее. Несмотря на пониженную температуру в помещении, по ее вискам и спине покатился пот. Она, как зачарованная, смотрела на простыню. И, в конце концов, труп расстарался и оправдал все ее ожидания. Саше почудилось, что тело на каталке пошевелилось. А потом труп резко вскинул руку, да так и замер с поднятой конечностью.
Нервы Покровской не выдержали, и она завизжала. Мишель, бросив поиски, быстро прибежала на ее крик и увидела, что Саша вжалась в стену и бешеными глазами смотрит на каталку. Это поистине удручающее зрелище вызвало у Ринальди приступ хохота. А несчастный умерший так и продолжал лежать со странно вздернутой кверху рукой. Простыня с него съехала и наполовину оголила синюшное лицо. Тут, словно в довершение злоключений Саши, труп приоткрыл один глаз. Покровская побледнела и начала медленно сползать вниз по стене, теряя сознание. Очнулась от того, что в нос ударил запах едкой жидкости. Оказалось, Мишель сунула ей ватку с нашатырем и тем самым привела в чувство.
— Успокойся ты, — увещевала она, — это остаточный рефлекс! Так иногда бывает! Когда наступает окоченение, мышцы тела сжимаются, и происходят такие вот неприятности.
— Отку… откуда ты это знаешь? — приходя в себя, проговорила Покровская.
Во рту пересохло, и она с трудом сглотнула.
— Мой молодой человек, который, прошу заметить, вовсе не стар, как думают некоторые… хотя, по его словам, он действительно имеет прямое отношение к Ордену тамплиеров… кхм, так вот, он врач, кардиолог. Я вроде говорила? Он часто рассказывает мне интересные вещи. Если не будешь такой трусишкой, он и тебе много чего забавного поведает. Кстати, я нашла дело Франчески.
Она помахала перед Сашиным лицом папкой с бумагами. Тут раздались быстрые шаги, и в комнату вошел Арландо. Он посмотрел на бледную Покровскую, на Ринальди, которая держала в руках